Крису хотелось в это поверить, но его по-прежнему раздражало что-то, чего он никак не мог до конца осознать. Валья уже объясняла, как она справляется с его приступами бешенства. Быть может, именно из-за этого глубоко внутри себя он и не мог ей поверить?

— Крис, ты меня не обнимешь? — спросила титанида. — Я чувствую, что расстроила тебя. Мне это ужасно не нравится.

Валья, похоже, заметила его колебания, так как глаза ее наполнились слезами. Они сидели в каком-то метре друг от друга — и все же Крис почувствовал разверзшуюся меж ними пропасть. Это испугало его. Ведь совсем недавно она казалась так ему близка.

— Я боюсь, что мы станем друг другу слишком чужими. Ты никогда не поймешь меня, а я не пойму тебя. Но ты должен! И я должна! — Тут она остановилась и немного успокоилась. — Дай я снова попробую. Я ни за что не сдамся.

Я сказала, что лучшие из вас лучше нас. Могу тебя заверить, что мы это видим. Змей тоже увидит сразу же, еще новорожденным. Когда появляется один из таких лучших людей, мы сразу это замечаем. Но, если собрать их вместе, ты никогда бы не понял, что у них общего. Это не какое-то одно качество — и даже не всегда одни и те же. Многие отважны, другие трусливы. Застенчивы или бесстыдны. Умны или глупы. Многие внешне очень яркие; они лучше чувствуют жизнь и горят таким огнем, которого нам прежде было и не представить. Другие, на человеческий взгляд, совсем подавлены — как бываешь подавлен ты — но на наш взгляд они лучатся светом.

Мы толком не знаем, что это за свет, но хотелось бы его хоть немножко — только без той тяги к самоуничтожению, что составляет проклятие вашего рода. А быть может, даже и с этой ужасной тягой, ибо тепло его бесподобно.

Для таких людей у нас есть песнь. Вот она… — Валья пропела, но затем быстро переметнулась обратно на английский, словно чувствовала, что времени мало и что она опять не успеет до него достучаться. — В примерном переводе это значит «Те-кто-однажды-могут-запеть» или, более буквально, «Те-кто-могут-понимать-титанид». Если только захотят. Боюсь, перевод вышел нескладный.

Сирокко такой человек. Ты не почувствовал и сотой доли ее тепла. Габи была такой. И Робин такая. Кое-кто в Титанополе. В поселении, мимо которого мы проплывали в Крие. И ты. Не будь ты таким, я бы скорее камень полюбила. А я безумно тебя люблю.

«Интересно у нее получается», — подумал Крис. И еще: какое совпадение, что все они четверо обладают этим неуловимым качеством. И еще: вот стыд-то, ведь она такая необыкновенная, только как мне сказать ей?..

Но все эти мысли вдруг смыло прочь переживание, которое Крис позднее описал для себя как похожее на явление утопающему в одно мгновение всей его жизни или как вспышку гениальности, о которых часто рассказывают. Выводом же оказался вопрос: «И как это я так долго был таким кретином?» А заключение состояло во внезапном осознании, что он тоже безумно ее любит.