— А цель? Сирокко вздохнула:

— Ты спрашивала, что такое зло. Быть может, это оно и есть. Я долго об этом думала, но боюсь, никак мне не справиться с тем, что может показаться злым по отношению к змее. Не думаю, что она любит Гею. Но так или иначе все, что я могу — это предложить. Остальное зависит от тебя и от нее.

— Что предложить?

— Чтобы ты попросила ее следовать за нами в Гиперион. А там — убить Гею.

ЭПИЗОД ХХVII

ЭПИЗОД ХХVII

Искра смотрела на Верджинель и пыталась скрыть разочарование.

— Ты устала? Все дело в этом?

— Нет, — ответила Верджинель. — Просто мне сегодня... не до беготни.

— Ты себя плохо чувствуешь? — Искра не могла припомнить ни единого случая, когда титанида пожаловалась хотя бы на головную боль. Все они отличались железным здоровьем. Не считая сломанных костей и серьезных внутренних повреждений, мало что могло заставить титаниду слечь.

Хотя, конечно, это ее право. Искра никогда не питала иллюзий насчет того, что Верджинель — ее собственность. Или даже что она может распоряжаться временем титаниды. И все же с тех пор, как они прибыли в Беллинзону, их прогулки уже вошли в привычку. Искра упаковывала в рюкзак побольше еды для пикника, и они галопом мчались в какое-нибудь отдаленное, жуткое местечко среди гор. Искра опасалась за свою жизнь, одновременно сознавая, что угроза на самом деле смехотворна мала. Они ели, болтали о том о сем. Потом Искра дремала, а Верджинель переживала свой сноподобный период.

Поначалу каждый гектаоборот они неизменно отправлялись на прогулку. Но по мере того как занятость Искры росла, она находила для этих прогулок все меньше и меньше времени. И все же они составляли ее единственное отдохновение — единственное спасение от бесконечных, отчаянно скучных цифр. Футбол ей надоел. Пить она не пила.

— Что ж, тогда, быть может, завтра, — сказала Искра, воспользовавшись обычной для беллинзонцев фразой, означавшей «после моего следующего сна».

К ее удивлению, Верджинель заколебалась, затем отвернулась.

— Вряд ли, — неохотно отозвалась она.

Искра бросила тяжелый рюкзак на деревянную мостовую и уперла руки в бока.

— Так. У тебя явно что-то на уме. По-моему, у меня есть право это знать.

— Не уверена, — сказала Верджинель. Ее несомненно что-то мучило. — Может, Тамбура захочет с тобой прогуляться. Давай я ее попрошу?

— Тамбура? А почему она? Потому что она еще ребенок?

— Она с легкостью будет тебя носить.