‒ Там медведь был, ‒ сказал я. ‒ Он хотел его сожрать.

‒ А я как увидела следы на твоем плече, сразу догадалась, что ты с медведем обнимался.

‒ Я никогда не догадывался, что ты начальник, ‒ сказал я.

‒ Кому-то приходится… ‒ ответила Ирка.

Вошел Хенрик. Он положил бумаги на стол Ирке. Она проглядела и подписала, а Хенрик подошел ко мне и сказал, что я молодец и он рад меня видеть.

Хенрик ушел, и я с горечью подумал, что теперь не смогу поцеловать Ирку. Никогда. И мне стало грустно.

‒ А где ползун? ‒ спросил я. ‒ Я хочу к нему сходить.

‒ Он сам придет, ‒ сказала Ирка.

Тут прибежал Сенечка, он обнял мою ногу перепончатыми ручонками. Рожица у него была заплакана.

‒ Рыцарь Ланселот! ‒ кричал он. ‒ Ты пришел, я так рад, так рад! Ты знаешь, Леонора тоже здесь! Мы пойдем к ней, ладно?

‒ Я пойду? ‒ сказал я. Теперь было непонятно, должен ли я спрашивать разрешения у Ирки.

Ирка отодвинула бумаги и встала из-за стола. Она хотела подойти ко мне, но тут в комнату вошел инспектор, которого я видел на башне. Тот стройный, с муравьиным лицом, в длинном радужном плаще. Странно, почему он остался на Земле?

Инспектор направился ко мне. Я напрягся. В нем была жесткость и четкость движений почти до механизма.

‒ Не узнаешь, ‒ спросил он меня голосом ползуна.

‒ Ползун?

Инспектор подошел ко мне и протянул тонкие, жесткие руки.

Я протянул руки навстречу ему. Я все понял.

‒ Ты как бабочка? ‒ спросил я.

‒ Это метаморфозы, ‒ сказал ползун. ‒ Но степень куколки наступает неожиданно, хоть и длится коротко. И в такой момент рядом должны быть близкие. Или друг. Иначе ‒ коротким движением ползун провел ребром ладони перед своим тонким горлом, муравьиные глаза были неподвижны ‒ я бы погиб. Спасибо тебе.

‒ Покажи ему, покажи! ‒ потребовал Сенечка. ‒ Он же не видел. Все видели, а он не видел.