Кайросу я сразу сообщила, что его любовницей могу стать хоть завтра, потому что понимаю — просто так он не должен заботиться о нас, тем более, вот так, а вот женой не могу пока стать по многим обстоятельствам, и он все их знает. И добавила, что, прежде чем соглашусь выйти за него замуж, должна узнать его получше.

Сообщила я это спокойно, по-деловому, продолжая придерживаться прежней тактики поведения, не показывая мужчине, что с каждым днём он всё глубже проникает в сердце, а я сама всё больше доверяю ему.

В тот момент Кайрос посмотрел на меня непонятно. В тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на укор и разочарование, но быстро исчезло. Он привычно усмехнулся и сказал: «Узнавай, хорошо, я подожду, сколько нужно». И заявил, что пока я — официально жена его друга, больше он не прикоснется ко мне и пальцем.

Вот такой благородный рыцарь оказался.

Мне понравилась его позиция. Ненадолго. А потом я стала его соблазнять. Постоянно и со знаем дела. Уверенная, что устоять он не сможет. Мне хотелось с его стороны поцелуев и нежности, да и всего остального, хотелось проверить, так ли с ним будет хорошо, как обещали его невероятные глаза, которые всегда смотрели на меня так, что все вокруг, а не только я, понимали — этот мужчина влюблён без памяти.

Соблазнить Кайроса оказалось сложно. Он стойко держался, ругался и возмущался, даже стал избегать меня неделями, пока однажды у нас не состоялся серьёзный разговор:

— Что ты творишь, Элли? Зачем так ведёшь себя? — он приехал на день рождения детей в огромный дом, который снял нам, привёз кучу подарков и клоунов и после праздника остался на ночь, а я ночью пришла к нему в покои в прозрачном пеньюаре. — Я женой хочу тебя видеть, а ты согласна на положение любовницы? Ты уже присмотрелась ко мне? Убедилась, что я люблю тебя, на руках носить буду и баловать как любимую женщину? Чего тебе ещё надо?

Он говорил сухо, раздражённо, отрывисто, отвернувшись, отойдя от меня подальше к открытому окну. Я же застыла статуей около его кровати, смущённая и растерянная, испытывая стыд к тому же. Он снова отказался от меня. Может быть, он всё же меня не любит и всё его поведение — притворство? Только зачем это ему?

— Что я ещё должен сделать, чтобы ты решилась на расторжение брака с Раймусом? — Кайрос повернулся и уставился на меня хмуро.

Что? Ничего. Он столько всего сделал, делал и делает, что иногда я просила его остановиться, ведь по сути, мы ему чужие люди. Я и сейчас так ему сказала. Муж и отец ничего для нас не делает, а он…

— Кто чужие? Ты? Лиска? Алекс? — процедил он гневно, в изумлении уставившись на меня. — Ты меня убиваешь своими словами. Своими мыслями. Я люблю тебя и жду тебя. Ты что предлагаешь мне делать? Поселить тебя в какой-то лачуге, наблюдать как вы каждый день лопаете гречку с картошкой и пухнете от этого? Смотреть, как ты работаешь с утра до вечера и ждать, когда ты научишься доверять снова людям? Я уже хочу заботиться о тебе и детях. Мне это самому нужно. И кажется, мне уже можно доверять.