Так мы развлекались четыре дня, истребив общим числом три с половиной десятка воинов племени. Дальше орки начали беспокоиться — охотничьи партии должны были начать возвращаться, но так этого и не сделали. И если потеря одной-двух групп ещё могла бы пройти незамеченной (мало ли какого медведя-шатуна или стаю волков судьба навстречу охотникам послала?), то вот исчезновение сразу семи партий внимание не привлечь не могло. А там, быть может, кто-то отправил поисковиков, что и обнаружили безухие трупы, коих не успели сожрать хищники. Ну или какой-нибудь местный жрец-шаман дозвался до покровителя и получил известие о гибели сородичей, не суть важно. А важно то, что племя перешло на осадное положение. Правда, как и предрекала Айвел, долго сидеть в нём они не могли — кушать-то хочется ежедневно. И, желательно, всё-таки не друг друга или гоблинов. В итоге, посидев и подумав пару дней, дикари решили разделиться на два примерно равных отряда. Первый продолжил сидеть в стойбище и крепить оборону, а второй, возглавляемый особо мощным и богато снаряжённым орком с необычной, бурой до красноты кожей, «вышел на тропу войны».

Проблема состояла в том, что, даже разделённые, данные отряды насчитывали по три-четыре десятка орков-воинов каждый, с наскока такой хрен возьмёшь. Оставалась тактика раздёргивания и ловушек, но наш противник о подобных тактиках тоже знал. Впрочем, это не отменяло того, что они пытались воевать в лесу с эльфом. Причём с эльфом, уже приноровившимся к войне с орками. Потому следующие встречи проходили примерно следующим образом: в группу дикарей прилетает несколько стрел, что убивают или ранят несколько бойцов, те в ответ рычат, кричат очень нецензурные вещи и обещания сотворить с неведомым лучником массу болезненного и противоестественного, после чего бегут назад, чтобы выйти из-под обстрела, и собирают собой волчьи капканы и прочие ловушки (вроде скрученной лозы с острыми колышками, что ещё и траванули), поставленные коварной плутовкой… В общем, в такие моменты у меня в голове крутилось «Джонни, они на деревьях!», только в роли тех самых вьетнамских «гуков» были мы. И ряды орков редели. Пока за дело не взялся их вождь.

Очередная засада шла как и все прошлые. Несколько побитые, голодные и сильно потерявшие в боевом духе дикари вновь подверглись обстрелу. У Линвэль, конечно, боезапас успел несколько истощиться, но на пару-тройку подобных сшибок его ещё хватало. В этот раз получилось выцелить и засадить стрелу в лидера — того самого вождя. И… стрела сломалась.