Кит даже бровью не повел:

– Я не изменился. Просто пробудился.

– И что это значит? Ты можешь, пожалуйста, смотреть на меня, а не в книги, когда я с тобой разговариваю? – сдерживая раздражение, попросила Арэя.

Кит молча продолжал смотреть в записи. Он был уверен в своих словах. У людей и мальнов были разные судьбы, которые не должны больше пересекаться. Он достаточно подвергал друзей опасности. Он теперь избрал свой путь.

Арэя не переставала сверлить Кита взглядом, и тот, медленно отложив книгу, вздохнул:

– Арэя, я очень тебя люблю и не хочу, чтобы ты страдала. Но я хочу побыть один какое-то время. Пойми это. Иначе я, того не желая, могу обидеть тебя.

Глаза Арэи заблестели. Казалось, она вот-вот заплачет.

Она посмотрела на Кита и твердо сказала:

– Хорошо. Я просто полагала, что в горе ищут утешения у близких, у тех, кто любит, а не наоборот. – Арэя подошла к столу, положила на него конверт и уже у выхода добавила: – Это письмо передал Хэвард. Кьелл написал его незадолго до смерти.

Арэя ушла. Кит испуганно смотрел на письмо, словно оно могло взорваться в любой момент. Но так и не решился открыть.

Всю ночь он не мог уснуть. Кит поднялся с кровати и начал ходить из угла в угол, постоянно бросая взгляд на письмо. Он взял первую попавшуюся книгу, немного почитал, но не понял ни строчки из прочитанного. Затем долго наблюдал в окно, как отступает ночь, сменяясь предрассветными сумерками. И когда на горизонте загорелась ослепительная каемка солнечного круга, Кит резко схватил конверт со стола, разорвал его, развернул письмо и принялся читать.

Дорогой мой Кристан, если Хэвард передал это письмо, значит, я уже покинул тебя. Полагаю, он рассказал и о том, что произошло. Могу только догадываться, как ты сейчас зол на меня, но я уверен, что и вполовину не так, как должен был быть. Знаю, никакие слова ничего не изменят, но я попытаюсь объяснить, почему так поступил. Здесь все очень просто. Ты задаешься вопросом: почему я обо всем не рассказал и не дал возможности помочь? Будь уверен, дорогой внук, ты ничем бы не помог. То, что я с собой сделал, и то, как это сделал, ты не найдешь ни в одной книге, не услышишь ни от одной живой души. К моим экспериментам нет инструкций со списком возможных побочных эффектов. Я даже не уверен, смог ли бы сам что-то изменить, имея больше времени. Лекарство, которое я принимал, лишь на время придавало сил и притупляло боль. Не буду скрывать, что у меня мыслей о таком не было, когда я намеревался покончить с бессмертной жизнью. Но все же надеялся, что у нас будет больше времени. Почему я просто не рассказал тебе? Я знал, что ты не послушаешь меня и до последнего не оставишь попыток отыскать выход, которого нет. А я хотел спокойно прожить оставшиеся дни с тобой. Не суди меня за это строго. Что же касается камня Таоса, здесь ответ так же прост. Знал ли я о цене? Да, знал. И даже если бы не был при смерти, то все равно бы разделил камень, ибо твоя жизнь только начинается, а моя и без того длилась слишком долго. Я не мог рисковать, полагая, что ты останешься в живых и в этот раз, должен был разделить камень, чтобы разорвать твою связь со смерглом. Ты не представляешь, какой опасной та могла бы стать. К тому же иначе мне не удалось бы запереть смерглов в мире теней. Я слишком поздно понял, что для меня важно в жизни. Из-за этого провел так мало времени с твоей матерью и с тобой. А у нас могли бы быть сотни счастливых лет. Не цепляйся за прошлое, пусть те, кто покинул тебя навек, останутся лишь светлой памятью, а не грузом потери на душе. Не отстраняйся от друзей, они нужны тебе. Ты похож на меня больше, чем думаешь. Я сделал бы именно так, ведь мне всегда казалось, что одному намного проще. Я верю, что ты станешь великим королем и сделаешь то, чего я не смог. Жаль, я этого не увижу. Мне так много хотелось рассказать тебе и столькому научить, но… Конечно, я никогда раньше не шел на поводу у судьбы, но так было нужно. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Кьелл