Именно то обстоятельство, что для выполнения задания не требовалось придумывать сценарий для определённой роли, попросту оставаясь самим собой, лишь скорректировав поведение, и натолкнуло Диму на предварительное знакомство. Понимая, что пока в неё не вложится морально или материально, или хотя бы авансом не наобещает в три короба, хрен она ему даст на постном масле. Как говорится: не подмажешь — не засунешь.

А по поводу корректировки поведения он, проанализировав того же друга подкаблучника, вывел простой поведенческий алгоритм: в глазах стороннего окружения следует выглядеть брутальным самцом, но как только дело коснётся объекта воздыхания, немедленно превратиться в послушного и покладистого подлизу.

Чем-то это напомнило дрессированную бойцовую собаку на коротком поводке, при выгуле. У которой на злющей морде написано: всех порву за хозяйку, а её за вкусняшку залижу до оргазма.

Обитательница самого отдалённого шатра встретила законного супруга, мягко говоря, недоброжелательно, изображая надутую на крупу мышь и по самое «не хочу» обиженная. Она демонстративно изображала, что в упор не замечает вошедшего Главу Рода, но при этом всем видом давая понять, что обижена не на весь мир вообще, а конкретно на него, скотского муженька, наконец-то нагулявшегося и заявившегося непонятно откуда.

Дима даже как-то растерялся с порога. Мало того, напугался, прекрасно понимая, что обидеть для него по условиям экзамена — смерть с колокольчиками по бубенчикам. Но, несколько успокоившись и приглядевшись, а вернее, почувствовав её настрой, тут же облегчённо выдохнул, поняв, что эта обида лишь показная, наигранная.

— Привет, — не мудрствуя лукаво, по-свойски поздоровался он, проходя вглубь шатра и присаживаясь у импровизированного стола, — я Тот-Кто-Зовётся-Ди.

Девушка ни звука не произнесла в ответ, лишь сменила надутое выражение на надменно-каменное, в котором запечатлела саму стервозность, хотя в душе у «яжматери» несмотря на внешнее спокойствие, чувствовался бурлящий вулкан эмоций. Она еле сдерживалась, и Дима неожиданно поймал себя на мысли, что благоверная намерена вцепиться в его глаза ногтями и выцарапать их к чёртовой матери.

Дима: — Эт за что?

После мхатовской паузы, при которой новый Глава Рода уже испуганно ожидал ответа от своей восьмой жены, тщательно прислушиваясь к её эмоциональному фону и готовый оказать физическое сопротивление нападению, она, наконец, произвела первые ответные действия. Не меняя выражения на злющей физиономии, девушка уставилась прямым взглядом дознавателя в глаза мужа и тоном прокурора, уже абсолютно уверенного в его виновности, жёстко спросила: