Студенту факультета разврата, аж третьекурснику, находящемуся на рубеже последней сессии, захотелось плакать от завышенных учебных нагрузок и несметного объёма материала. Другие бы со стороны ему позавидовали, а вот он, находясь в этой развратной шкуре, тихо плакал и мечтал об одиночестве.

Дима: — Ну их всех на! Только не на мой. Как эти бабы уже осточертели. Не полезу я больше на неё. Хоть убей, не полезу. Всё. Я сплю. И мне честно сказать наплевать, обидится она на это или нет. В конце концов, я сделал всё, что мог. Даже прыгнул выше головы.

Тут что-то мягкое и тёплое ткнулось ему в плечо и довольно засопело.

Дима: — Не буду я тебя больше трахать! И не проси. Я сплю. И ты давай, спи. Вот дрянь. Я же чувствую, как она возбудилась. Так. Замри Дима. Не давай ей повода для факультативного соития.

Неожиданно обнявшая его руку супруга притихла. Её возбуждение пошло на нет. А ещё буквально через минуту он отчётливо распознал её сонное дыхание.

Дима: — Ха! Дрыхнет. Ну слава тебе, яйца!

Молодой человек вовсе не собирался оставаться на ночь, решив, что как только Спокойная по крепче уснёт, он смотается. Ой, как ему не хотелось ещё и утром продолжать этот цирк и корчить из себя порядочного главу семейства. Но, ожидая подходящего момента, он расслабился, пригрелся и сам уснул.

А вот проснулся Дима уже у себя в шатре, под непривычный для себя будильник, в виде обострённого чувства, что на него кто-то бесстыже смотрит. Сон как метлой смело. Распахнув глаза, молодой человек криво улыбнулся. Джей. А кого тут ещё можно было ожидать. Он тяжело вздохнул и попытался перевернуться на другой бок, чтобы не видеть ненавистную училку.

Только переворот с потягушками закончился ровно на середине сказочной, кристально чистой, как слеза, лагуны с жёлтым песочком. От неожиданности подобной метаморфозы он захлебнулся, лихорадочно заизвивался в определении, где тут верх, а где низ. Через секунду паники голова оказалась на поверхности, и утопающий дико закашлял. Да так, что дело чуть до рвоты не дошло.

Наконец, обретя опору под ногами, выплёвывая из себя остатки жидкости, с бешеными глазами принялся осматриваться в поисках обидчицы. Но Суккубы нигде не было. В озерце кроме него никто не плавал. На пляже вокруг, никто не грелся. Но самое прикольное заключалось в том, что он был голый, а одежды на берегу не наблюдалось.

Это обстоятельство с одной стороны ещё больше взбесило, но с другой, видимо этой толики не хватало для того, чтобы напрочь перегореть. Как-то резко стало на всю наложить большую кучу. Он набрал полные лёгкие воздуха и, погрузившись в воду долго выдыхал, пуская пузыри. И только проделав эту процедуру трижды, выбрался на берег, уже как спокойный и уверенный в своих силах танк, на верёвочной привязи.