Ошарашенный явлением, противоречащим всем его представлениям о королевах средневековья, молодой человек продолжал в офигевшем состоянии бегающими глазками в режиме ускоренного сканирования обегать контуры вошедшей. Застывшая идиотская улыбка, не собирающаяся отклеиваться, со стороны больше соответствовала надписи на лбу: не ужели это всё моё!

Похоже, стервозная и всеми брошенная Мария Медичи восприняла потрясённое состояние молодого человека именно в этом ключе. Давненько на неё не смотрели подобным вожделенным образом. Да на неё вообще, похоже, никогда в жизни так не смотрели. И это неожиданно породило в женщине давно забытое чувство надежды на привлекательность.

Она как-то резко смягчилась, став даже ниже ростом. Кокетливо, явно заигрывая, улыбнулась в предвкушении комплиментов и понимая, что перед ней не придворный, а не пойми кто, хотя в глубине души понадеялась на его хоть и бедное, но дворянское происхождение, покровительственно, почти по-матерински поинтересовалась:

— Вы кто такой, сударь?

Дима отшатнулся, как от удара, приходя в себя, сообразив, наконец, что требуется какие-нибудь реверансы исполнить. Вот только сдуру, вместо подметания пола перед Её Величеством и представления, как положено, тупо нагнулся и ляпнул:

— Я здесь живу.

— Где здесь? — мягко, по-доброму уточнила венценосная особа, увеличивая улыбку, отчего ещё больше сузив заплывшие глазки и чуть подалась вперёд, сокращая дистанцию чуть ли не до интимного.

— Там, — пискнул Дима перехватившим от волнения горлом, невнятно махнув рукой на кровать за её спиной.

Королева не стала поворачивать голову, похоже она у неё действительно не крутилась, а, переступая с ноги на ногу, вразвалочку повернулась всем туловищем, лицезря, где это там. Затем вновь таким же Макаром вернулась в исходное положение и, уставившись на невинно застенчивого, как она полагала, мальчика, одним взглядом повторила первичный вопрос.

На что хозяин коморки вновь попытался отвесить неуклюжий поклон, отчего вынужден был сделать шаг назад, разрывая дистанцию. И чем, слава тебе, яйца, избавился от непонятного гипноза, выходя в русло адекватности.

Быстро проиграв в голове расклад позиций и предчувствуя всю выигрышность партии застенчивого мальчика, он, потупив взгляд и, кажется, вполне естественно раскрасневшись, тем не менее, удерживая жалкую попытку не терять гордость в голосе, представился, начиная безбожно врать даже сверх легенды:

— Княжич Ди Балаш к Вашим услугам, Ваше Величество, — укоротил он имя на Сёмин манер и добавляя несуществующий титул, посчитав сие добавление вполне приемлемым в сложившейся ситуации, — Я из Московии. Обучался, а затем преподавал в Карловом университете в Праге. По просьбе епископа Люсона прибыл в Париж для работы с древними манускриптами. Я специалист по языкам, Ваше Величество.