Стуча зубами и дрожа, как жалкий осиновый лист, я пошла на огни. Быть может, в том сказочном городе живут сказочные люди, которые не откажут мне в помощи, а заодно и объяснят, куда я попала.

Так, проваливаясь по колено в снег, я спустилась с того места, где была, и взглянула назад. Похоже, что я лежала на каком-то возвышении, похожем на курган. Стараясь не поддаваться глупым мыслям, продолжаю идти к городу. Мне надо теперь перейти деревянный резной мост через реку. С другой стороны моста доносятся веселые крики и детский смех. Сквозь вечерний сумрак глаза различают фигурки мальчиков и девочек, катающихся на санках с горки. Нежные щечки раскраснелись от мороза, шапки съехали набекрень. Хотела помахать им, но руки так окоченели, что не слушались, так же и голос, который просто не хотел слушаться.

Покашляв, я решила сначала попросить ребятню отвести меня к теплой печки или очагу или батарее… В общем, что найдется в этом странном городе готического вида.

Подхожу ближе к мосту и вижу, что по бокам стоят резные фигуры волков, выше человеческого роста. На какой-то миг мне показалось, что от них шла едва уловимая вибрация, но решив, что лучше не доверять своим ощущениям, я ступила на мост, и тут произошло что-то столь немыслимое и странное, что мое сознание не успевало за событиями. Глазницы волков засветились, из разинутых пастей раздалось грозное рычание, огласившее округу. Казалось, от этого рычания разверзнется земля и падут звезды. От ужаса повалилась на землю и зажала уши.

— Сюда! Скорее! — вдалеке послышались встревоженные голоса.

В миг умолк детский смех, вместо него нарастал гул, а у меня внутри расползался странный жар.

— Нечисть! У моста! Готовь костры!

Кое-как справившись с дрожащими ногами, наконец поднялась и увидела, что с той стороны реки уже собралась нешуточная толпа людей. Они и в правду были все одеты странно. Ни современных пуховиков с уггами, ни джинс с дубленками. Вместо этого большинство носили громадные шубы, похожие на медвежьи, подхваченные широкими поясами, у некоторых у шеи воротники застегивались на фибулы, головы женщин покрывали шерстяные платки, мужчины же были и вовсе простоволосыми, что, учитывая трескучий мороз, говорило о крепком здоровье.

— Вурдалак, руку даю на отсеченье! — крикнул кто-то. — Этих тварей уже гнали от Чермесса, они сюда прибежали!

— Прочь темных тварей! Прочь!

От этого клича внутри меня все сжалось. Я не понимала, что вызвало подобное поведение людей. Совершенно сбитая с толку, пытаюсь вновь ступить на мост. Но едва моя босая ступня касается заледеневших досок, как снова волки оживают, их пасти двигаются и из нутра вырывается рычание. И новая волна отбрасывает меня обратно на снег.