— Разворачиваемся.

Мы сжали кольцо, снова становясь в узкую колонну, которой так удобно бежать по тропе и в которой так удобно выцеливать допустивших ошибки. Хотя за последние дни весь отряд неплохо так натренировался. До конца занятий осталось часа два, а многие даже по первому разу не умерли.

— Он мёртвый!

— Чё ты орёшь? Первый раз, что ли?

— Клянусь Хранителями, он на самом деле мёртвый, парни! Совсем мёртвый!

Мы остановились как-то одновременно не сговариваясь. Верий и Иртак осторожно положили Фарта на землю и шагнули в сторону. Закий уже стоял рядом, миг и склонился к Фарту, прижал пальцы к шее.

Выпрямился, обвёл нас взглядом:

— Да, мёртв.

Питак сглотнул, спросил за всех:

— Но как? Это же зачарованные стрелы, от них нельзя умереть! Вы же сами так говорили, учитель!

— Безумный, умереть можно, споткнувшись на ровном месте и упав со стены, умереть можно, перепив вина. Что же удивляться, что Фарт не выдержал обучения?

— Не выдержал обучения?

— Да. Трое не выдержали особого состава, он не выдержал нагрузок, может, сердце было слабым от рождения. Это не первая смерть в вашем отряде и не последняя.

— Не последняя?

— Конечно нет. Или вы думали, раз у вас начали получаться печати и всё, вы — молодцы? Будет ещё экзамен, смертельно опасный экзамен, который покажет, стоите ли вы чего-то на самом деле. Я не собираюсь посылать королю неумех, слабаков или трусов, которые подведут его в первом же бою.

Закий обвёл нас всех тяжёлым взглядом, но больше никто, кроме Питака так и не решился задавать ему вопросы. Закий покачал головой и указал на тело:

— Поднимайте, круг ещё не завершён, там, впереди ещё лежат те, кого вы потеряли по пути.

Кто-то отчётливо сглотнул. Я, впрочем, надеялся, что Фарт станет единственной потерей сегодня. Всё же смерть от зачарованной стрелы — это редкое событие. Одна смерть на Кузню, одна смерть на девятнадцатую башню — этого достаточно.

Вот только что-то ни Верий, ни Иртак не торопятся поднимать тело Фарта. Вздохнув, я сам шагнул к нему, опустился на корточки и ухватил его за руки.

Да, это ощущение не спутать. Это не вялость безвольного человека, потерявшего сознание, это пустота того, в ком угас огонь души, а сердце больше не бьётся.