Поднял глаза, спросил:

— Кто ещё?

Верий стиснул зубы и шагнул ко мне.

Закий хмыкнул и заорал:

— Бодрей, бодрей! Он мёртв, но ваша жизнь продолжается, и никто не отменял моего приказа — бегом, бегом! Чётные — щиты, нечётные — ветер.

Я покосился через плечо на серого Верия. Что-то мне подсказывает, что сегодня тоже нужно будет обратиться к помощи вина для парней. Полный круг вокруг замка Академии Верий не вытянет, ему придётся меняться. Да и мне тоже не выдержать до вечера, так что за мертвеца подержатся многие. Зная Закия, уверен, что он даже будет командовать смены чаще, чем это необходимо. Именно ради того, чтобы смерть рядом с собой почувствовали все до одного.

* * *

Над телом стояли пять учителей Академии.

— И что тебя смущает, Закий?

— То, что в наставлениях главы Академии говорилось, будто смерть от зачарованных стрел и мечей чаще всего происходит при первом применении. И мы это видели в первом выпуске. Но никак не на сотый раз.

— Сам себе противоречишь. Не ты ли предупреждал недавно, чтобы мы не частили со смертями учеников?

— Как будто среди нас есть второй Закий. Это ты частил с ними, вот и результат — труп.

Закий покачал головой:

— Нет. Результатом излишка смертей, вероятней всего, станет падение уровня способностей на посвящении, но не смерть.

— Ты сам себя слышишь? Вероятней, чаще всего и так далее. Мы ещё сами ничего толком не знаем о подобном обучении. Давай просто запишем в наставления — вероятны случайные смерти от зачарованного оружия вплоть до тридцатого дня обучения, да и дело с концом. Всё, Закий, мы ушли.

Трое и впрямь развернулись и ушли.

Ормос, который всё это время молчал и остался с Закием, негромко спросил:

— Что тебя смущает?

— Много чего.

Закий наклонился над столом, где лежало тело, расправил на его груди многослойный ханбок, совмещая дыры в одеянии с сердцем.