Я привык, что всё зависит только от твоих усилий, которые можно взвесить и оценить. Тяжесть тренировочных камней, число кругов вокруг замка или число повторений ударов меча. Оценивать усилия по сгущению, разжижению и разжиганию ихора гораздо трудней.

Да, угли ихора были раньше наполовину остывшие. Но они остыли внутри, а снаружи были яркими и горячими на вид. Не могло же это означать, что я мог разжечь ихор уже тогда, уже Возвышенным мечником?

Конечно же, нет. Значит, они и сейчас недостаточно горячие? Нужно сделать их ярко-ярко алыми, такими, какими они бывают, когда ветер раздувает костёр?

Я опомнился.

Это я что, уже смирился с тем, что сейчас ничего не выйдет? Как бы не так.

Я закрыл глаза, плотно стиснул веки, не позволяя ни единой капле света отвлекать меня от созерцания тока крови.

Ни следа упущенного ихора, покрытого пеплом снаружи, только алые искры ихора Оскуридо, ихора, в котором смешаны части всех Предков.

Вспыхивайте!

Полыхайте!

Горите!

Пылайте!

Пламенейте!

— Господин!

Я раскрыл глаза, проморгался, с облегчением оторвавшись от этих безрезультатных попыток. Похоже, тени сумели проложить путь к одной из башен. Ну и отлично.

— Господин, тот Кровавый воин, Борак. Он, похоже, идёт сюда.

Я недоумённо хлопнул глазами, а затем, когда до меня дошёл смысл слов, ухмыльнулся. Да ладно? Это что, невыполненный уговор так жжёт ему сердце, что он решил всё же убить меня? Или он собирается взять с меня денег за то, что не убил? Смешно.

К Ариосу от стены метнулась безликая тень. Я не услышал ни звука, но сам Ариос тут же доложил:

— Минута, господин. Кровавый бросил отряд, с которым тренировался, как только они на пробежке приблизились к замку, проскользнул мимо постов в лесу, а сейчас поднимается по склону к нашей башне. Никаких сомнений. Он здесь из-за вас.

Я кивнул. Что же, сейчас я точно узнаю, ради чего он сюда идёт.

Молак поджал губы, резко спросил: