Мужчина вспыхнул негодованием:

– Может, со стороны так и кажется. Но мы-то с вами знаем, что в ход были пущены различного рода уловки и интриги. Я неоднократно пытался увидеться с королем. Но меня к нему не допускают. И у меня, сэр, есть подозрения на сей счет. Да, сэр, очень сильные подозрения!

В ответ на эту тираду я лишь слабо улыбнулся, словно бы немного смутившись. Откуда-то снизу, с одного из подземных этажей Белой башни, донесся волчий вой, решительно несовместный с окружением.

У государственного мужа отвалилась челюсть.

– О, похоже, граф проснулся, – сказал я. – Сейчас он вас примет.

Премьер-министр ошеломленно смотрел на меня, не в силах вымолвить ни слова.

– Прошу вас, сэр, следуйте за мной, – пригласил я.

– Но… ведь это был волк, верно? – наконец пролепетал он.

– Сбежал из Лондонского зоопарка. После чего быстрее Меркурия[67] помчался в сторону Тауэра. Не беспокойтесь, господин премьер-министр, вы в полной безопасности. Зверь приручен. По крайней мере, при Хозяине он смирный.

Довольно жутко видеть, как человека, рожденного для безбедной золотой жизни влиятельного политика, с такой легкостью повергает в дрожь тот, для кого путь к власти был неизмеримо труднее, чей дух закалялся в многовековой борьбе.

Волк опять завыл, словно требовательно призывая к себе, и наш премьер побледнел, явно потеряв всякий боевой настрой.

– Ну же, пойдемте, господин премьер-министр, – сказал я тоном терпеливой нянюшки, уговаривающей своего капризного подопечного, и старый государственный муж что-то проблеял в знак согласия и капитуляции.

Я повернулся и зашагал прочь, он покорно последовал за мной. Мы спустились по сырым каменным ступеням на самый нижний подземный уровень Белой башни и остановились перед огромной дверью в помещение, которое я про себя называю склепом.

Я постучал. Ответа не последовало, но через секунду дверь со скрипом отворилась. Меня нимало не удивило, что она проделала это словно бы по собственной воле.

За дверью стояла кромешная темень. Я взглянул на мужчину рядом и увидел, что лицо у него белее мела и покрыто испариной.

– Крепитесь, господин премьер-министр, – сказал я. – Советую поступить так же, как поступил я: просто смириться с неизбежностью преображения.

Из темноты раздался голос, низкий и древний.

– Господин премьер-министр. Входите смело, по своей воле.

Политик жалобно посмотрел на меня.

– Идите, – мягко сказал я. – Граф уже среди нас. С таким же успехом муравей может сопротивляться вращению колеса.