В середине помещения на высоких помостах покоились два деревянных гроба. Оба были закрыты, но я и не заглядывая в них мог с уверенностью сказать, что там содержится некоторое минимально необходимое количество земли с родины графа. Между ними, словно новоявленный Цербер[74], на задних лапах сидел волк.

Сам Дракула, одетый во все черное, высился в самом центре сцены. Рядом с ним стояла Илеана.

– Милорд. Рад нашей встрече. – Я не отрывал взгляда от пола. В ужасное лицо короля вампиров не следует смотреть дольше, чем необходимо.

– Посмотри на меня. – В его голосе, как всегда, глубоком и страшном, мне почудилась легкая надтреснутость, какая-то новая тревожная нотка.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я медленно поднял глаза и заставил себя посмотреть на хозяина.

Он выглядел заметно старше, чем раньше. Усы стали белее, и на лице появились морщины, которых я не видел прежде.

– Мой верный слуга. Ты хорошо поработал.

– Благодарю вас, милорд. Я всего лишь выполняю свое предназначение.

– Растет ли наша власть?

– Да, милорд. Вся страна с вами. Хотя король до сих пор не предложил свою поддержку.

Илеана улыбнулась:

– Король много спит в последнее время. Теперь он такой же… каким однажды был мой бедный Амброз.

– Это замечательно. Но все же… – Казалось, граф едва не пошатнулся. Совершенно беспрецедентный момент физической слабости. – Мое тело оказалось не столь сильным, как я рассчитывал. Моя истинная природа подобна заключенному в нем огню, прожигающему эту смертную плоть. Мне необходимо…

– Пропитание, милорд? – спросил я. – Но ведь ваши запасы преступников наверняка еще не иссякли?

Прекрасная Илеана оскалила зубы и зашипела.

– Мне требуется полное восстановление, – сказал граф. – Я должен получить помощь от единственного живого смертного, отмеченного моим клеймом.

– Каким же образом… это произойдет, милорд?

– Еще в прошлом веке я поместил частицу своей сущности в одну женщину, которая передала ее своему ребенку. Много лет это наследие росло и крепло в нем – моем сосуде. И теперь оно вот-вот возобладает над его человеческой природой.

– Милорд, – сказал я, – кажется, я знаю имя этого мальчика. Да, уверен, что знаю. Ведь это его мать недавно представала перед Советом?

– Молчи, – прошипела Илеана. – Тебе не следует говорить о ней.