План казался разумным, продуманным и осуществимым.

Увы, теперь он нам уже не понадобится.

Тем не менее во время трапезы мы позволили себе исполниться надежды. Выпили вина. Налили стаканчик и юному Квинси. Спиртное немного развязало язык его отцу.

– Думаю, Мину увезли в Лондон, – сказал Джонатан. – Между ней и графом всегда существовала особая связь, о природе которой я просто запрещаю себе думать. Я совершенно уверен, что Мина станет краеугольным камнем его мести.

Лицо у него было бледное и имело самое решительное выражение. Я отметил также, что он совершил над собой усилие, чтобы ограничиться одним бокалом вина и отвергнуть все предложения налить еще. Ну, по крайней мере в этом отношении наш друг изменился к лучшему, хотя оно того не стоит, конечно же.

Дикерсон, в соответствии со своим характером, больше всех горел нетерпением отправиться в город. Мне кажется, он чувствует некоторую вину за то, что не заметил постепенного перерождения своего начальника, покойного мистера Квайра. Но похоже, милой Руби вполне по силам остудить и успокоить нашего пылкого американского друга. Она вносит в нашу компанию нотку изящества и рассудительности.

Девушка произнесла возвышенную мудрую речь – своего рода импровизированную проповедь о необходимости и срочности нашей работы и о божественной поддержке, которая, по ее убеждению, стоит за нами. В завершение она сказала:

– Господа, здесь неподалеку храм Божий. Предлагаю всем вместе помолиться там о силе и мудрости, которые непременно понадобятся нам в предстоящей битве.

Возражений ни у кого не возникло.

– Прекрасное предложение, – промолвил лорд Артур, без раздумий высказавшись от лица всего собрания.

Все остальные закивали и выразили свое согласие с таким мнением.

– Так пойдемте же.

Руби поднялась с места, и прочие последовали ее примеру. Годалминг расплатился по счету, и мы гуськом покинули таверну. Нами владело странное прощальное настроение, словно уже тогда мы знали, что все закончится раньше, чем предполагалось.

Мы в молчании шли к собору по совершенно безлюдным улицам, где нас тем не менее не покидало ощущение, будто за нами пристально наблюдают сотни глаз. Впереди показался храм, источавший мягкое гостеприимное сияние – сквозь витражи сочился свечной свет, в котором даже ученый сухарь вроде меня сразу мог распознать нечто из категории прекрасного.

Когда мы уже приближались к огромной двери храма, я оказался в хвосте процессии. Джонатан, девушка, благородный лорд и американец шагали впереди – с целеустремленностью, выражавшейся у каждого на свой манер, – а мы с юным Квинси немного отстали.