Я уже собирался вслух порассуждать о сверхъестественных способностях графа и задаться вопросом, усилились ли они с нашей последней встречи, но тут вдруг случилось нечто непредвиденное.

Мы мчались по какой-то унылой дороге среди голых пастбищ, когда внезапно перед автомобилем возникла фигура: массивная тень во мраке.

– Осторожно! – завопил я, но в подобной ситуации вовремя не успел бы свернуть никто, даже такой опытный водитель, как Артур.

Последовал сильный удар – звук не из приятных: низкий, глухой и какой-то мясистый. Лорд Годалминг яростно выругался и резко надавил на тормоз. Автомобиль занесло, шины пронзительно завизжали по мокрому мощению, и на мгновение я испугался, что мы перевернемся. Едва лишь машина остановилась, я выскочил.

– Что это было? – крикнул Артур. – Ты видишь?

– Животное? – спросил Джонатан, возвысив свой мягкий голос над шумом ненастья. – Олень?

– Нет, – с мрачной уверенностью ответил я, поскольку хорошо разглядел, кого мы сбили. – Нет, человек!

– Я не хотел его сбивать, – сказал лорд. – Вы же сами видели, верно, друзья? Он буквально бросился под колеса. Я ничего не мог сделать. У меня не было времени свернуть в сторону.

Джонатан нервно поежился на своем сиденье.

– Это трагическая случайность, Артур. Мы с Джеком оба видели. Но нам никак нельзя задерживаться. Мы должны оставить беднягу здесь и ехать дальше. К Белой башне.

Артур опешил:

– Нет, мы не можем. Такое решительно недопустимо. Если мы сейчас откажемся от наших принципов… если забудем о порядочности…

– Но мой сын! Лорд Артур, душа моего сына в страшной опасности!

– Подождите здесь! – крикнул я, кидаясь прочь от автомобиля. – Всего минуту! Я только проверю, жив ли еще несчастный малый.

– Да мертв он, ясное дело! – Это был Джонатан Харкер. – Мы все слышали звук удара. Тело бедолаги уже остывает под дождем.

– Но все-таки Артур прав, – возразил я. – Нужно удостовериться.

Я подбежал к месту, где мы сшибли человека. Он лежал, где упал. Я торопливо присел на корточки и пощупал пульс у него на шее. Кожа была влажная и холодная. Кровь в венах не билась.

– Мне очень жаль, – пробормотал я. – Мне правда ужасно жаль.

Человек был совершенно незнакомый. Крупный мужчина, с внушительным брюхом. На вид лет семидесяти. Неопрятный, плохо одетый. Весь перепачканный в грязи и глине. С неряшливой недельной щетиной с проплешинами. Очевидно, бродяга или скиталец.

Я снова заговорил, слегка напрягая голос в шуме грозы.