Артур остановил автомобиль неподалеку от Башни, и только тогда я понял: по всей видимости, у графа уже что-то пошло не по плану. Из здания сплошным потоком выбегали разъяренные мужчины. Узники, вырвавшиеся на свободу, подумал я; охваченная опасным возбуждением толпа. Такое впечатление, будто происходит мятеж, какой-то акт гражданского неповиновения, который будет пресечен стрельбой. Но у нас не было другого выбора, кроме как броситься в самую гущу событий.

Мы выскочили из машины, оставив там Сьюворда. Я наклонился к нему и быстро проговорил:

– Мне очень жаль. Но возможно, вы выживете, старина. Возможно, все еще будет хорошо.

Времени для более обстоятельного прощания не было.

Мимо бежали и бежали недавние узники, вопящие от ужаса и гнева. Впоследствии я узнал, что все они были представителями преступного сословия, членами трех самых опасных лондонских банд (известных как Молодчики Гиддиса, Китаёзы и Милахи), и каждый был либо вором, либо убийцей, либо еще того хуже.

Несколько из них, заметив наш автомобиль, резко свернули и помчались к нам, с выражением свирепой решимости на чумазых физиономиях. Один крикнул своих товарищей, и те тоже устремились к нам. Застигнутые врасплох, мы не сумели оказать серьезного сопротивления. После короткой жестокой драки автомобиль был захвачен. В него набилась добрая дюжина головорезов – нелепое и жуткое зрелище.

В следующую минуту машина, круто виляя из стороны в сторону, унеслась в темноту, вместе с бедным Сьювордом, чье обмяклое бесчувственное тело лежало на заднем сиденье.

– Давайте же! – крикнул мне Артур. – Нужно проникнуть в Башню. Он ждет нас там.

Стыдно признаться, но я даже взгляда не бросил вслед автомобилю и моему дорогому другу, беспомощно в нем лежавшему. Курс моих действий был совершенно ясен и несомненен.

Я сделал выбор без всякого раздумья. Я должен был попытаться любой ценой спасти сына – даже если (как теперь понимаю) какая-то часть меня осознавала, что уже слишком поздно.

Мы ринулись к Белой башне, пробиваясь сквозь встречный поток людей. Нельзя терять голову. Сколь бы измотаны мы ни были, нужно упорно и осмотрительно продвигаться вперед. Стоит только оступиться, споткнуться – нас запросто затопчет слепая толпа.

Одни спасались бегством, другие оставались сражаться. Ожесточенная схватка между вампирами и узниками еще продолжалась. Кровососы побеждали, но недавние пленники бились насмерть.

Во дворе крепости повсюду валялись тела. Мы пробегали мимо мужчин в ярко-красном жреческом одеянии, простертых на земле с окровавленными лицами. Один из них при виде нас громко закричал. Из груди у него торчал грубый расщепленный кол, забитый явно недостаточно глубоко. Лицо показалось смутно знакомым.