Мы оказываемся на кухне.

– Ты снова надумала что-то приготовить? – осторожно спрашивает Сэм. Вспоминая предыдущие дни, я подозреваю, что он был не в восторге от некоторых моих изысканий.

– Давай вместо этого просто закажем пиццу, а? И бутылку вина.

– С чего вдруг? – Он пристально смотрит на меня.

– Неужели каждое предложение о том, чем заняться вечером, нужно превращать в импровизированный сеанс психотерапии?

Сэм пожимает плечами и отворачивается:

– Я просто спрашиваю.

Тут я хватаю его за руку:

– Не надо так.

Он резко оборачивается, удивленный.

– Как?

– Сэм, я в последнее время сама не своя, но сегодня чувствую себя намного лучше. – Я хмуро смотрю на него, стараясь, чтобы слова дошли до него.

– А, ты имеешь в виду…

– Тс-с-с! – Я предостерегающе подношу палец к губам. – У стен есть уши.

Глаза Сэма расширяются, и он отстраняется от меня. Я крепко хватаю его за плечо, затем подхожу вплотную и обвиваю руками. Он пытается оттолкнуться, но я прислоняюсь лицом к его плечу.

– Нам нужно поговорить, – шепчу я.

– О чем? – шепчет он в ответ. Что ж, по крайней мере, перестает вырываться.

– О том, что происходит. – Я кусаю его за мочку уха, и он вздрагивает, будто я сунула ему в зад провод под напряжением.