– Не делай так! – шипит он.

– Почему бы и нет? – спрашиваю я, забавляясь. – Боишься, что тебе это понравится?

– Но ведь они… они…

– Я собираюсь заказать еду. А пока давай будем вести себя непринужденно, хорошо? Потом поднимемся наверх. Хочу показать тебе пару трюков. Чтобы нас никто при этом не подслушал, – добавляю я шепотом. – Может, хоть улыбнешься?

– Думаешь, не раскусят? – Он опускает руки и крепко обнимает меня за талию. Я вся дрожу – так сильно хотелось, чтобы он это сделал, всю последнюю неделю. Но не будем уж об этом.

– Не-а. Они используют низкоуровневый мониторинг для отслеживания нормального поведения. Приоритетность повышается, только когда мы ведем себя странно. Так что не веди себя странно!

– Ох… – Я поднимаю глаза. Он на мгновение обращает взгляд вниз в изумлении. Целую его. Пахнет по́том и слегка затхлым запахом пыли и бумаг. Через некоторое время он восторженно реагирует, отвечая на мой поцелуй.

– Нормально справляюсь? – шепотом спрашивает он после.

– Даже слишком! Давай сначала поужинаем! – смеюсь и отстраняюсь.

Я заказываю пиццу и пару бутылок вина. Когда Сэм уходит в гостиную, пытаюсь отдышаться. Все происходит слишком быстро, и мне вдруг приходится иметь дело с массой противоречивых эмоций. А ведь я только хотела завербовать для компании еще одного недовольного заключенного. Все дело в том, что у нас с Сэмом – слишком долгая общая история, чтобы между нами что-то шло просто – даже несмотря на то, что мы не так много сделали вместе. У нас не было времени, и у Сэма большие проблемы с его телесной дисфорией, да и я, будучи старой Рив, чуть не испортила все из-за пагубного влияния докторши Хант.

О, позднее озарение – штука весьма полезная, не так ли? Однако, когда я думаю об этом, должна сказать – неудовлетворенность и пассивность Сэма в наших отношениях меня постоянно раздражали. Я почти подозреваю, что именно мое очевидное сотрудничество с Хант, Фиоре и Юрдоном вытащило его из этой вопиющей бездеятельности.

Я ощущаю вину, вспоминая, о чем думала в тот момент. Я могу сдаться… да, и они превратят мою жизнь в ад, не так ли? Я что, правда, хотела передать полный контроль над своей жизнью таким, как наши ренегаты-экспериментаторы? Не думаю, что намеревалась это сделать явно, но какая разница? В прошлом я однажды пережила скверный миг малодушия – добровольного малодушия, – и от этого чувствую себя будто замаранной. Ведь получается, что это не так и чуждо мне: Хант не перепрошивала меня – просто сдвинула несколько приоритетов на моей ментальной карте. Единственное, что необходимо для торжества зла, – чтобы хорошие люди бездействовали; и Сэм увидел меня как раз такой – пассивной. Ужас!