— "И сказал он — молитесь, и да не тронет вас тьма", — процитировал вместо адекватного ответа епископ, сохраняя пафосный и высокопарный тон. — Я молился, дитя, каждый день, с тех самых пор, когда услышал, какой чёрный путь ты избрал… Я молился, чтобы тебя не тронула тьма. Но мои молитвы не были услышаны… Это значит, что Господь выбрал меня, дабы я очистил тебя!

— Этот мир полон дерьма разного рода, Арт, — тихо процедил Фолл, впившись взглядом в качавшуюся, будто в трансе, фигуру. — Зла, подлости, отчаяния… Чаще всего это дерьмо не скрывается. Не прячется — чего ему, к нему и так все в Крэйне привыкли. Тёмное фэнтези же… Вот только самое отборное и мерзотное дерьмо прячется на самом светлом месте. Мужчина перед тобой известен перед простым людом как добрый дядя, спонсирующий приюты с домами престарелых, да носящий на руках детей и раздающий золото беднякам. Как и бывает в жизни, у любого действия, места или личности есть обратная сторона.

Зло. Этот человек чистое зло. Нет более ужасного зрелища, нежели видеть, как срастается маска добра с кожей зла.

Уже знакомый женский голос раздался в голове Арта сам собой, словно он там давно уже был. Парень кивнул, готовясь к бою. Правда, епископ нападать не спешил. Опустив руки, он, слегка наклонив голову, стал разглядывать Арта, будто прицениваясь.

— Хм… Такой молодой возраст и такая сила. Слухи не врали — ты действительно уникальная душа. Тем печальней, что ты выбрал путь тьмы, дитя… Я подарю тебе очищение плоти и духа. Обещаю, будет больно.

— Десятки тысяч… Нет, миллионы… — шептал, чтобы не закричать, Фолл. — Он и его сподвижники под предлогом этого же "очищения" довели до смерти в своих подземельях неисчислимое количество людей, эльфов, орков и гномов. Пытки огнём, водой, кислотой, выворачивание наизнанку… Ты знал, Арт, что после снятия всей кожи при нужном наборе чар человек может прожить ещё несколько часов? А орк, например, и вовсе несколько дней?

— Будет больно — ибо только через боль мы приближаемся к истинному лику Господа! — закончил тираду епископ, а его роба ослепительно вспыхнула, заставляя Арта зажмуриться на мгновение.

— Мне неприятно это говорить, — повернулся Фолл к парню, качая головой. — Но если дело дойдёт до ручки — смерть будет куда приятней, чем попадание в руки к нему. Я видел тех, кто оставался в живых после пыток третьего епископа. Каждый, Арт, абсолютно каждый из них закончил свою жизнь своими руками. Ужас, пережитый в подземельях церкви, не смыть простым освобождением.