— Никкодин, верно? — поправив волосы, спросила Лори. — Ты не похож на фанатика, самозабвенно следующего за Его Святейшеством.

— Потому что я таковым не являюсь, — показалось, или робкая улыбка вспыхнула на невозмутимом лице?

— Тогда я не понимаю, почему ты продолжаешь служить тем, в кого не веришь.

— Солдат должен исполнить свой долг до конца, — покачал головой Чёрно-белый Инквизитор. — Церковь спасла мне жизнь, когда я был ещё ребёнком. Всё, что я могу сделать — положить свою, чтобы защитить её. К тому же… — его глаза блеснули, и в них отразилась стальная воля. Уверенность в своих действиях и словах, присущая тем, кто никогда не отступает от своих клятв. — Я верю в Него. И верю в то, что церковь поступает согласно воле Его.

— Ты ведь знаешь, что катастрофа — Его рук дело? — хмыкнув, спросила чародейка, постепенно приходя в себя. Пламя билось в испуге от её слов, предпочитая пожирать деревья и кусты где-нибудь подальше.

Епископ чуть вздрогнул, опуская голову. Шляпа скрыла его взгляд, но атмосфера стремительно изменилась. Лори сказала что-то, чего говорить не следовало. Вторая глупая вещь за сегодня. Нет, если считать разговор с Артом, то уже третья. В воздухе отчётливо встал запах смерти. Это запах, которые невозможно различить, пока не почувствуешь самостоятельно. Жажда крови вперемешку с железной волей — вот то, что может породить его.

— Ересь, — тихо произнёс епископ, поднимая голову. — Вы только что признали себя еретиком, графиня. Мне жаль… — он раскрыл книгу, а страницы в ней начали перелистываться сами собой, и столь быстро, что взгляд Лори едва успевал за ними следить. Когда страницы достигли середины, их шелест замолк. — Устав церкви Единого Бога, статья семьдесят восьмая, пункт три, секция А: "жизни еретиков подлежат уничтожению в любых условиях и в любой ситуации, вне зависимости от их силы, влияния, родственников или иных факторов".

Вот оно. Причина, по которой этого тихого и скромного мужчину называли Чёрно-белым Инквизитором. Он не смел прикоснуться к невинным, предпочитая сражению — уговоры, но стоило встать перед ним еретику, как отношение менялось на диаметрально противоположное. Ересь второй епископ уничтожал беспрекословно, словно машина, выполняющая поставленную задачу. Лори поняла, что время разговоров закончилось. А также поняла, что дольше ещё минуты она не протянет. Епископ откровенно жалел её, не задевая внутренние органы, не лишая её возможности восстановиться после атаки и не бросаясь в бой в полную силу.

Теперь же мельчайшие частицы раздробленных в процессе сражения камней поднялись в воздух вокруг Никкодина. Всего на несколько сантиметров, но они поднялись все. Полыхающие ветки, пепел, камень и земля — область, подвластная контролю епископа, легко охватывала весь задний двор вместе с садом. Как опытная волшебница, Лори сразу поняла, что это означало.