— Ничто так не пугает, как эта фигня, — раздражённо проговорила Эсмеральда. — Особенно кошмары. Глубокая ночь, полная луна, побережье… И эти твари. Блеклые фиолетовые и алые огни, россыпью — по воде. От земли под ногами до края горизонта — ползут, шепчутся… И поют, да. Поют красиво — только весь их народ такой. Красивый и смертельно опасный.

— Никто не изучал их, — Арт вздрогнул от голоса Фолла, хотя давным-давно привык к его внезапным появлениям. Первый герой вышел вперёд, обратив свой взгляд на опустевшее побережье. — Я запретил прикасаться к трупам. Тела погибших и тела существ мы сожгли, а останки захоронили там же, где сжигали — на месте. Всё, что ты видишь перед собой, включая горы, холмы, сам Крил… Всё обозримое пространство было усеяно мёртвой плотью. Временами — ещё шевелящейся, словно они могли восставать из мёртвых. Она была на удивление устойчива к огню — даже пламя Сангвина, способное сжечь сам Иггдрасиль, не обратило мертвечину в прах.

Арт по-новому взглянул на тихие земли, раскинувшиеся перед ним. Перекрёсток крупного торгового тракта, спокойные волны, бившие о берег и об обломки пирса, поглощавшие тела рыцарей солёные воды… Фолл был прав. Никто не должен был даже пытаться познать народ глубин. Если они такие, какими их описывали старшие товарищи, лидеры Сада, то попытка изучить их привела бы к печальным последствиям известной пословицы. Или поговорки? Неважно. Если долго смотреть в бездну — бездна тоже начнёт смотреть на тебя в ответ.

Арту было достаточно объяснения и одного взгляда на изображение солдата, чтобы это понять.

— Ну, у нас и так конец света на носу, — в привычной манере рассмеялась Анко, выдыхая. — Так что какая уже разница — даже если они придут вновь, остановить их мы не сможем. Без Фолла и Миры… Из смешанных в живых остались только вы, главначальники Сада, я и Сангвин.

— Странно, — протянул первый герой, вглядываясь в горизонт. На спокойные воды, омывавшие берег. Они уже впитали в себя кровь погибших в многочисленных схватках — они не разбирали своих и чужих, добрых и злых. Они жили своей жизнью, и пусть их цвет на мгновение заалел, через ещё одно они волны вновь стали тёмно-синими. Такими же, какими были вчера, месяц, год и столетие назад. — Арт, у меня есть одно не самое радужное подозрение. Подозрения вообще не бывают радужными, к сожалению. Поговорим где-нибудь, где нас никто не увидит.

Арт вопросительно выгнул бровь, стараясь одновременно избежать косых взглядов со стороны "живых" и при этом донести свою мысль Фоллу.

— И правда, — кивнула Нера, открывая глаза. — Лагерь уже разбит. Йоран, я могу доверить тебе дозор?