…Тогда только начиналась осень. Листья деревьев желтоватыми гроздями сыпались с чернеющих ветвей, в то время, как земля потихоньку становилась всё сырее и твёрже. Солнце с каждым днём задерживалось реже, оставляя за собой только невыносимо долгие ночи.

В этот день было особенно пасмурно: тучи воронами налетели на и без того сереющее небо, и мир погрузился в тусклое уныние.

Во дворце Йефенделла проводили какой-то обряд посвящения или что-то в этом роде: играли редкие фанфары, в окнах замка поблескивали разноцветные силуэты, а стража особенно пристально поглядывала по сторонам, выискивая непонятно что среди прохожих.

В Первом Кольце было тихо — большинство дворян и чиновников разъехались по урожайным областям Империи, чтобы вести контроль за поставкой продукции в столицу, а остальные и не собирались шуметь в таком тихом и умиротворённом закоулке столицы.

Во Втором Кольце же, наоборот, творилась самая настоящая шумиха — прилавков не хватало, и люди принимались торговать прямо на улице среди толпящегося народа. Все, кто всё лето собирал овощи с грибами и ягодами, теперь старался продать всё это подороже, а остальные же искали еды в прозапас вплоть до весны, пока пища совсем не исчезла с прилавков. Естественно, в этом столпотворении расцветали карманные кражи, обманы, давки и прочие не очень хорошие вещи, с которыми, тем не менее, приходилось мириться.

В Третьем Кольце жизнь шла свои чередом: шумели мануфактуры, не столь многочисленные работники тихо колотили железо или таскали на плечах деревянные конструкции, и слегка прерывисто плескала вода на громадных колёсах водяных мельниц. Указа о мобилизации и отмене монашества ещё не было, так что никто не теснился, работали действительно мастера своего дела, и дело шло хорошо и неспешно.

В Четвёртом Кольце всё шло своим чередом: пьяницы всё также валялись на дорогах, много где шастали зверолюды — до Авагарлийского Теракта оставалось ещё лет 6 — на полянах резвились босоногие детишки, а какой-то громадный мужик с безразличным выражением лица глядел вдаль, оперевшись на дверцу небольшой хижинки.

У громилы были короткие русые волосы, сложенные набок, мелкие зелёные глазёнки, самые обычные, слегка рассыпчатые брови, пухлые щёчки, маленькие губки и гладковыбритый двойной подбородок. Он не улыбался, руки были сложены на широченной груди, а в голове было пусто.

[???: Оныч, твой выход!]

Дверь слегка дрогнула, и здоровяк отошёл в сторону, опустив свои громадные ладони. В проходе показалась голова — чёрная шкура, волчьи уши, но при этом человеческое лицо… Один из зверолюдов-бандитов.