Донесшийся откуда-то издали гром, глас шеренги черных, как сама тьма, грозовых туч, растянувшейся шире плеч исполинской фигуры Тифона, прогремел вновь, ближе. Принесенную еду и питье преторианцы сложили в некотором отдалении от моего укрытия (такова уж цена беззаветной верности: претендующие на оную редко трудятся с аккуратностью простого слуги, блюдущего верность лишь собственным обязанностям). Сопровождаемый смилодоном, я выбрался наружу и унес все в укрытие. Ветры уже затянули песнь бури, о камень у наших ног разбились первые капли дождя – величиной с добрую сливу, холодные, словно лед.

– Ну что ж, лучшего шанса тебе не представится, – сказал я смилодону. – Видишь, там все уже под крышу спешат. Беги!

Смилодон, словно только и ждавший моего позволения, сорвался с места и помчался прочь, покрывая каждым прыжком целый десяток кубитов. Миг – и он скрылся из виду за кромкой каменного плеча, а спустя еще миг вновь показался вдали, словно рыжая молния, побуревшая под дождем. Солдаты с рабочими разбегались с его пути, будто пищухи, чему я был искренне рад: ведь любое оружие зверя, сколь оно ни ужасно на вид, всего лишь игрушка в сравнении с оружием человеческим.

Удалось ли ему благополучно вернуться в свои охотничьи угодья, мне неизвестно, хотя я в этом нисколько не сомневаюсь. Что до меня, сам я какое-то время сидел в укрытии, слушая голос бури и лениво жуя хлеб с фруктами, но вскоре разбушевавшийся ветер сорвал и унес парусину, укрывавшую меня сверху.

Поднявшись, я взглянул вдаль сквозь завесу дождя… и увидел отряд солдат, шагающих через плечо изваяния в мою сторону.

Поразительно, но еще я увидел земли без солдат и без ливня. Нет, новые земли вовсе не распростерлись там, где зияла пропасть: жуткая, завораживающая бездна осталась на прежнем месте; отвесная каменная стена, тянувшаяся книзу, по меньшей мере, на лигу, словно речной порог, исчезала в изумрудной зелени высокогорных джунглей – тех самых, что некогда, в свое время, укроют деревню волшебников, которую нам с малышом Северианом предстоит миновать.

Скорее, знакомые направления – вверх, вниз, вперед, назад, влево, вправо – раскрылись, словно бутон, нежданно-негаданно явив взору лепестки новых сфирот, до сих пор от меня сокрытых.

Один из солдат выстрелил. Ударивший в камень у моих ног, луч расколол скалу, словно резец ваятеля. Тут я и понял, что они посланы покончить со мной: вероятно, один из гвардейцев, ушедших с разжалованным хилиархом, взбунтовался против уготованной ему участи и донес о происшедшем, однако бегству остальных помешать не успел.