Мнение Дэвида Вирджиния изрядно смягчила: подозреваю, в оригинале ответ оказался непечатным. (Знаю, знаю: по-вашему, сейчас ничего непечатного нет. А вот попробуйте, скажите редактору, что ваша новая книга должна быть отпечатана пурпуром!)

Не желая вымарывать из готовой рукописи десятки тысяч слов и вдобавок весьма сомневаясь в своей способности проделать это без ущерба для связности сюжета, я предложил разделить толстенный третий том на два и вместо банальной трилогии выпустить тетралогию.

Ответ из Нью-Йорка последовал без промедления – можно сказать, в мгновение ока. (Ответов, поступающих из Нью-Йорка без промедления, обычно приходится дожидаться около четырех недель, а уж сколько времени уходит на отправку ответа у лодырей, страшно себе даже представить.) Что ж, замечательно.

Могучим ударом рассек я толстенный том напополам… и обнаружил, что стал счастливым обладателем пары тонких – прискорбно тощеньких томиков.

Впрочем, дело вполне могло обернуться гораздо хуже. Волею счастливой случайности, в середине старого, толстого тома нашелся весьма неплохой эпизод, ставший концовкой третьего из четырех. Заодно у меня появилась возможность довести до конца подвисшие в воздухе нити повествования, и когда я ликвидировал все пробелы, третий и четвертый тома достигли почти того же объема, что и первый со вторым.

Некий человек исключительной мудрости говорил: если мост Золотые Ворота растет, сам себя красит, отращивает галерейки и кульверты, мы, хочешь не хочешь, обязаны считать его живым. В самом начале этого непростительно непоследовательного предисловия я рассуждал о том, что написанная мною книга вполне могла стать для кого-нибудь «Золотой». Теперь мне хотелось бы высказать еще одно предположение: что, если «Золотая Книга» пишет себя сама? В самом деле, по-моему, с «Золотой Книгой» иначе не может и быть. Тем более, у «Книги Нового Солнца» теперь имеется даже дитя, а восприемником его стал Марк Зисинг[19]. Люди, зовущие себя реалистами, поскольку ослеплены лишь одной, определенного сорта иллюзией, наверняка не поверят, что книга может оказаться живой, но если так, для них живых книг и не бывает. Однако ж… Возможно, мы чересчур полагаемся на параллели с биологией. Возможно, неверие этих людей и есть подлинное, окончательное испытание для жизни, что теплится в книгах. Максенций[20] ведь тоже, не поверив в Екатерину Александрийскую, лишь породил на свет нечто новое!

Гелиоскоп

Гелиоскоп

Итак, вы с восхитительной лаконичностью спрашиваете: «Что подтолкнуло вас к написанию “Книги Нового Солнца”? Что помогло вам ее написать?»[21]