А если Христос знал не только боль мученика, но и боль мучителя (что мне представляется несомненным), то мрачный образ палача также вполне может быть образом героическим и даже священным, наподобие резных африканских Христов.

Ну и, наконец, мне хотелось создать произведение о новом варварстве. Одну из мудрейших вещей, какие я когда-либо слышал, сказал Дэймон Найт о научной фантастике тридцатых годов:

– Все мы живем в ее будущем.

Да, так и есть. У нас имеется и телевидение, и космические полеты, и роботы, и «механические мозги». Над теми самыми лучеметами, бластерами, из которых на моей памяти то и дело палил Флэш Гордон (если не предпочитал воспользоваться мечом), сейчас напряженно работают, и, вероятно, не более чем лет через десять они также войдут в обиход. Сегодня задача научной фантастики состоит не в описании чуть гипертрофированного настоящего, а подлинного будущего – времени, разительно отличающегося от настоящего, но тем не менее логически вытекающего из него. Подобных образов будущего, ясное дело, не один и не два. Есть будущее, где человечество ради новых источников сырья и пищи возвращается в море. Есть будущее его полного истребления. Ну, а задуманному мною мрачному образу и его путешествию навстречу войне, на мой взгляд, лучше всего подходило, так сказать, будущее бездействия, в коем человечество, упорно цепляясь за древнюю родину, за континенты Земли, попросту ждет у моря погоды, существует, пока не иссякнут денежки в кошельке.

Вот таким и будет ответ на твой, Марк, первый вопрос. Больше, пожалуй, тут сказать нечего. Все эти мысли, потребности, озарения и так далее брыкались, брыкались в моей голове, а после я свел их в книгу. Второй вопрос куда проще. У меня есть занятие. Дело. Джек Вудфорд[26] в одной из своих книг заметил, что большинство утверждающих, будто хотят писать, в действительности хотят бросить рутинную работу. По-моему, со времен Вудфорда ситуация нисколько не изменилась, и тем, кто так думает, я всем сердцем сочувствую – ужасающее количество ремесел отвратительны до предела, и мне сказочно повезло наткнуться на одно из немногих приятных.

Тем не менее для писателя, питающего надежду создать нечто получше, поинтереснее бесчисленных погонных ярдов обычной коммерческой жвачки, сносная постоянная работа может оказаться изрядным подспорьем. За качество наше общество платит нередко, хоть и не всегда, однако лишь после – и обычно гораздо позже – того, как труд завершен. Тем временем писателю нужно на что-то жить, не говоря уж о содержании семьи (если таковая имеется). Я лично женился не «на деньгах» и хотел, чтоб жена занималась исключительно домом и растила детей. Мои родители не смогли бы, да и не согласились бы содержать меня с семьей, обратись я к ним с такой просьбой, и я их за то ни в коей мере не упрекаю, ну, а стипендий и прочей благотворительной поддержки писателям наподобие меня не положено.