Однако если генетики сумеют вывести «дестрие», передвигающихся быстрее машин-внедорожников (а я думаю, долго ждать этого не придется), защищенный кевларовой броней всадник на дестрие в кевларовой броне покажет себя еще лучше – ведь он, кроме того, что быстрее, не настолько заметен, не настолько подвержен техническим неполадкам, не настолько зависит от топлива и так далее. Вдобавок всадники на дестрие гораздо маневреннее современной мотопехоты, причем их куда труднее накрыть огнем.
Таким образом, мы возвращаемся к полноценной кавалерийской войне – с драгунами, конной разведкой и лихими, стремительными атаками. Фантастика? Ни в коей мере: это ведь попросту возрождение рода войск, пребывавшего не у дел неполную сотню лет. Вот погодите, развернется генная инженерия вовсю, и кто-нибудь еще усомнится, стоит ли отделять друг от друга всадника и скакуна. Боевые кентавры! (Поневоле задумаешься: что, если греки…)
Вот такие шутки
Вот такие шутки
Мой сын, Рой, навел меня на мысль, что в книге не хватает смешного. В отчаянии я рискнул попросить каждого из персонажей «Книги Нового Солнца» рассказать хоть одну забавную историю, и несколько, соблаговолив откликнуться на просьбу, действительно кое-что рассказали. Возможно, нам их истории смешными и не покажутся, однако узнать нечто новое о жизни на Урд из них можно вполне.
Искусным рассказчиком я не слыл никогда, но, помнится, в Траксе, возглавляя Винкулу, одну забавную байку слышал. Были в городе два лавочника. Звали их Маден и Мадерн, и оба друг друга терпеть не могли. Лавки они держали на одной и той же улице, всего-то в паре шагов одна от другой, и враждовали многие годы: то цены сбивали, то распускали лживые слухи о товарах соперника – короче говоря, старались напакостить друг другу, чем только могли.
Со временем оба разбогатели и полезли в политику, присоединившись к враждующим партиям. Ну, а политика на севере – занятие, как известно, суровое, и в один прекрасный день оказались незадачливые лавочники в Винкуле, на цепи, причем бок о бок.
– Тебя как сюда занесло? – спросил Маден.
– Да вот, архонта сковырнуть пытался, – отвечал Мадерн. – А тебя за что взяли?
– За то же самое, – сознался Маден.
Вскоре зашел у них разговор о торговых делах и приключениях, кого и каким образом пробовали надуть приказчики и поставщики, и так далее, и так далее. В Винкуле, по большей части, сидят дикие эклектики с гор, и Маден с Мадерном крепко между собой подружились.
Но вот захворал Маден: начался у него сильный жар. Помочь ему друг, Мадерн, почти ничем не мог, однако все, что мог, сделал – и пищей с ним делился, и горячку его унимал, и даже воды из собственного пайка для него не жалел… но все зря. Что ж, смерть унимает жар не хуже выздоровления. Пришел Мадену срок умереть, и горячка его отпустила. Обнял его Мадерн, прижал к груди, а Маден взглянул в глаза Мадерну и говорит: