Однако вернемся же к нашей кавалерии. Ведущей наукой будущего станет не архитектура, как в классический период, не метафизика, как в Средневековье, не алхимия, как в эпоху Возрождения, не механика, как в недавнем прошлом, и не электроника, как сейчас. Станет ею биология.

Работы над изменением генетической структуры ведутся уже сейчас. Поскольку биологические конструкты будут обладать способностью к самостоятельному размножению, тогда как плоды прочих наук ее лишены, потенциал биологии воистину безграничен. Ныне основные усилия сосредоточены на изменении одноклеточных организмов с тем, чтоб они в ходе метаболизма производили вещества, необходимые для медицины – например, инсулин. Следующим шагом, весьма вероятно, станет полное искоренение наследственных заболеваний наподобие гемофилии. Далее, возможно, придет черед усовершенствования сельскохозяйственных культур и домашнего скота – создание кукурузы, требующей для вызревания меньше воды, овец, отращивающих более прочную, густую шерсть, и так далее.

Военные применения подобных технологий поначалу могут оказаться не столь значимыми, как мы склонны предполагать. Новые смертоносные болезни в качестве биологического оружия? Да, но ими, скорее всего, никто не воспользуется, так как опасны они в первую очередь для гражданского населения страны-производителя. (В СССР уже был случай массовой гибели людей, предположительно, по причине случайной утечки боевого биологического агента[46]). Усовершенствование собственно солдат – дело весьма и весьма небыстрое, от растений и животных на войне чаще всего толку мало…

Да. Чаще всего. И самым интересным исключением из общей массы лично мне в этом смысле представляются лошади – или какие-либо другие животные, способные ходить под седлом. Ясное дело, создать «лошадь», скачущую существенно быстрее современных коней, гораздо сложнее, чем мясных бычков, достигающих зрелости быстрее наших, но, на мой взгляд, с этим вряд ли возникнут неодолимые трудности. Биологические модели уже существуют: тот же гепард на короткой дистанции много быстрее лошади, а волк гораздо выносливее на дистанциях длинных.

Однако использовать этих животных всего лишь как образцы, идеал, к которому следует стремиться генетическим инженерам, необходимости нет никакой. Зачем, если у нас есть возможность дополнить лошадиные хромосомы генами гепарда, волка и прочих животных, проделав в точности то же, что уже делается с одноклеточными организмами? В результате на свет появится новое животное, способное размножаться и нести на себе всадника куда быстрей любой лошади.