Ещё мальчишкой, едва научившись ходить по тайным тропам, Ист облюбовал необитаемый остров. Здесь было хорошо и по-настоящему безлюдно. Даже случайно сюда никто не мог забрести. Сейчас, когда душа была разорвана пополам, Ист уполз на склоны потухшего вулкана, как раненый зверь ползёт прятаться в чащу. Думать он не мог ни о чём, просто перед глазами то вставал призрак Роксаланы — седой, беззубой, горбатой, то вспоминалась хохочущая Амрита. Мелькали воспоминания о недолгих днях счастья, а вслед за тем видение истлевших останков, накрытых упавшим монашеским платком. Иста трясло от омерзения к веселью богини и тут же начинало корчить при мысли, как возле источника правды он неизбежно увидел бы подлинный облик своей любимой. «Любовь — это всегда немножко обман», — изрекла богиня нежной страсти. Нет, на самом деле всё куда проще: «Любовь — это сплошной обман». А ведь Роксалана… то есть Дигди и впрямь любила его. Виновата ли восьмисотлетняя ведьма, что её чёрствое сердце не устояло перед роковой заразой? Жаль было влюблённую старуху, и от этой жалости душу выворачивал приступ отвращения. И мысль о том, что Амрита, по сути, спасла его от вечного союза с чудовищной горбуньей, наполняла душу ядом ненависти к непрошеной спасительнице.

Ист метался, хрипя проклятия, крошил кулаком скалы, кажется, выл и плакал. А может быть, это лишь мерещилось ему, пока он сидел оцепенев, а мироздание рвалось вокруг отчаявшегося бога. Ломались тысячелетние стволы, дрожала земля, на склонах грохотали обвалы, дым поднялся над потухшим вулканом… — Ист ничего не замечал и не помнил.

Боль росла, становилась нестерпимой. Вселенная дрогнула, разламываясь с мучительным хрустом. Вздыбившаяся земля смяла зелёный покров леса, там, где недавно вздымался одинокий горный пик, взбухла палящая туча, пробудившийся вулкан взорвался, словно сердце, переполненное обманутой любовью. Смерч, напоённый огнём и пеплом, понёсся по округе, море хлынуло в раскалённое жерло, ставшее на месте острова, и новый взрыв, сильнее первого, колыхнул океан.

В такой круговерти не только человек, но и бессмертный был бы испепелён за доли мига, но прежде, чем такое могло бы случиться, непокорное тело само метнулось на волшебную тропу. Ист упал, покатился, попытался подняться и снова упал. С тропы он видел пламя, смешанное с водой, а на месте срытого острова — столб пара, дым и грязную серую пену поверх кипящего моря.

Ист не мог сказать, шёл ли он по тропе, полз или бежал. Помнил лишь, что вывалился к источнику, ткнулся лицом в ручей, начал глотать студёную вкусную воду. Кебер с ужасом смотрел на происходящее, затем воскликнул: