Босоногая девчонка в драном сарафанишке, с хворостиной в руке брела навстречу дезертиру, продолжая безнадёжно выкрикивать:

— Бяша, бяша, бяша!..

— Овца пропала? — догадливо спросил Торп.

— Коза! — плачущим голосом ответила девчонка.

— Козу найдём… — протянул Торп таким тоном, что всякому немедля стало бы ясно, что овцу найти пожалуй бы не удалось, а с козой проблем не будет. — Как зовут-то?

— Бяша и зовут.

— Да не козу, тебя.

— Меня — Тинда.

— Смотри, Тинда, земля мягкая, а следов нет. Значит, твоя Бяша тут не пробегала. Пошли обратно, где она у тебя паслась, посмотрим заново…

Часа через три, отыскавши пропавшую Бяшу в зарослях мелкого ивняка, они уже были добрыми приятелями. К тому времени совсем стемнело, только жёлтые козьи глаза светились поблизости. Тинда каким-то чудом находила путь, а может быть, тропка сама ложилась под ноги, с рождения топтавшие её, но вскоре впереди тускло засветился ещё один огонь: в избе на лесном хуторе, почти таком же, где некогда хозяйствовал ныне бездомный Торп, жгли лучину.

— Пришли, — радостно сообщила Тинда. — Сейчас мама меня пороть будет, что её ждать заставила, и за козу тоже.

— Так, может, я пойду? — спросил Торп, надеясь на отказ. — Где-нибудь в стогу переночую. А то тебе ещё и за меня влетит.

— Вот ещё. — Девчонку, казалось, предстоящая порка вовсе и не волнует. — При посторонних-то мама розгой шибко махать постесняется, так, мазнёт для острастки. А стогов ты ночью и вовсе не найдёшь, только в болоте увязнешь.

— Какие тут у вас болота, — ухмыльнулся Торп. — Ни мха, ни трясины — одна осина. В лесу канава, за ней коржава, а следом солоть — осоку полоть. Вот у нас болота, так это что-то. В три дня на лягушке не обскачешь.

Торп сыпал прибаутками, которых вдоволь наслушался за полсотни бездомных лет, а в груди стыл неистребимый холод. Даже если пустят погреться у чужого тепла, завтра всё равно придётся вскидываться и брести неведомо куда. Если уж в городе прижиться не удалось, то в таком месте и подавно не прирастёшь. Места дикие, исполнены всякой нежити, готовой перекусить тебе глотку, ежели задержишься на одном месте дольше положенного. Не стой, мужик, иди ищи мужицкое счастье. Поторапливайся, а то не поспеешь к сроку.

В доме, наново проконопаченном и обсыпанном к зиме, оказалось прямо-таки жарко. Сладко пахло свежевынутым из печи хлебом. Торп выволок из ранца остаточки казённой солонины, хотя и без того добродушная мама босоногой Тинды не только оставила гостя ночевать, но и пригласила за стол. Впрочем, среди северских лесовиков иного и не водится: пришёл гость — хозяева в лепёшку расшибутся, а голодным не оставят.