Наутро Торп вышел из клетушки, где ночевал на прадедовском сундуке. При дневном свете дом уже не смотрелся так пригоже, как вчера, видно, что хозяйской руки нет. Торп вздохнул, убрал приготовленный ранец, вместо него вытащил на свет топорик и отправился за жердями. Ни о чём таком он не думал, места тут глухие, колопут небось у самого плетня бродит, но авось потерпит пару дней проклятого бродягу. А он пока что в хозяина поиграет. А то проломят февральские тяжёлые снега поветшавшую крышу, и по весне никто и не вспомнит, что жила тут коза Бяша и девчонка Тинда с братом Версом и мамой Ликой. Нехорошо было бы уйти своим путём, оставив пропадать приветливых людей. Хуторяне были здесь пришлыми и уже третий год маялись без кормильца. Хорошо ещё земли кругом в избытке, и люди не привыкли ни огороды мерить, ни покосами считаться.

Перекрывать дом нацело было уже поздно, того и гляди засеют ситники, а там и белые мухи полетят, — Торп решил просто подвести под старую дрань свежий прогон в тех местах, где прежние жерди иструшились. За день Торп натаскал из лесу молоденьких соснинок, ошкурил их, оставив подсыхать за домом, да заодно на лугу присмотрел свиные копанки. Кабаны выходили рыть клеверину, и Торп здраво рассудил, что придут они и этой ночью.

— А что, Тинда, — спросил он мельтешащую кругами девчонку, — пойдёшь со мной на охоту? Вишь свиней сколько, весь покос испортили.

— Так они ж ночью приходят, — резонно возразила Тинда. — И вообще, по чернотропу кабана брать, собаки нужны. Барская затея.

— Управимся и без собак, — посулил Торп и принялся затёсывать колья.

Осенью темнеет рано, так что Торп едва успел справить всё как нужно. Изготовив снасть, вышел на край луга, послушал стылую тьму. На поле было тихо, но Торп уверенно решил:

— Там они, родимые.

Стараясь не шуметь, Торп обошёл луг по краю. Здесь в десятке мест дикий кустарник рассекали тропки, которыми звери выбирались на открытое место. Ещё на свету Торп установил рядом с дорожками распоры, а теперь на ощупь с помощью куска верёвки закрепил возле каждого лаза отточенный кол, нацелив его остриём на тропу. Затем так же тихо вернулся к околице, где ждала его Тинда. Девчонка сидела, грея пальцы над горшочком с углями.

— Готово… — шепнул Торп. — Зажигай!

Посошины, обвитые просмолённой паклей, ожидали единой искры, чтобы вспыхнуть тяжёлым коптящим пламенем. Торп и его помощница схватили по паре факелов.

— Ага-а!.. — заорал Торп, размахивая огнём, и побежал в сторону непроглядно темнеющего поля. Тинда подхватила его крик, завизжав, как только девчонки умеют, и без тени сомнения ринулась следом.