Любознательность, однако, одержала верх, и старик, постукивая посохом, направился в адитум. Ист с проснувшимся интересом следил за старинным знакомым. Видно, не так прост бесталанный Парпляк, если в столь преклонных годах предпринял такое дальнее путешествие ради гипотетической возможности узнать что-то новое. Если бы ещё к неутолимой жажде знаний добавить ту самую искру, что отдал некогда Парплеус ради сомнительного удовольствия изучить геликософию вкупе с кампилограммикой, то кто знает, кем стал бы знаменитый волшебник? Вернее всего — не стал бы никем, сгинул бы, заеденный завистливыми коллегами, или попал на зуб более опытному чародею, к которому, в простоте душевной, явился бы за помощью и наставлениями в учёбе. Магия не знает жалости, и наивный идеалист Парплеус не мог выжить иначе, как отказавшись от искры таланта и став бесплодным коллекционером мёртвого знания.

— Приветствую вас, профессор, — негромко произнёс Ист, стараясь не напугать старика.

Однако Парплеуса было не так просто напугать. Важно кивнув Исту, учёный маг подошёл к упавшей плите и, стряхнув сор с мраморной резьбы, уселся.

— Я вижу, вы один из тех молодых людей, что слушали мои лекции в университете Соломоник, — благодушно произнёс он. — Честно говоря, я не ожидал, что кто-то из школяров последует за мной сюда. Когда я переезжал из Соломоник в Лютецию, то следом отправилась в путь лучшая часть университета. И в этом нет ничего удивительного — студиозусам прилично путешествовать, сопровождая любимого профессора. Мой учитель — бесподобный Лисимах — сам по себе был целым университетом. Курс номофелетики, который он составил, до сих пор никем не превзойдён. Но даже Лисимах не мог бы рассчитывать, что кто-то из учеников последует за ним на другую часть земного круга.

— Вынужден огорчить вас, — признался Ист, — но я не имел удовольствия вкушать из источника вашей мудрости. Зато я видел вас когда-то стоящим на одном из бастионов Хольмгарда, в ту историческую минуту, когда Ансир лишился всех своих фуэтов.

— Молодой человек! — вскричал Парплеус. — Я, конечно рад, что вам известна моя биография — она известна многим, но видеть меня в Хольмгарде вы не могли. Да, я участвовал в обороне Хольмгарда и немало сделал для победы, но это было шесть лет назад, когда вы разгуливали в одной рубашонке и без штанов!

— Прошу прощения у знаменитого мудреца, — улыбнулся Ист, повторяя свои собственные, шестилетней давности слова. — Увидав вас, я был столь поражён, что перестал понимать, что делаю и говорю. Честно говоря, я не рассчитывал встретить здесь столь знаменитого учёного, к тому же в столь поздний час.