Так или иначе, ничего заметного по всему земному кругу не происходило. О катаблефе не было ни слуху ни духу, дела людские шли уже сами по себе, и Ист начал успокаиваться. Во всяком случае, вспомнил про неподаренную книгу и ненабранные яблоки и вновь собрался навестить верхний источник.

Последние годы Ист скрывался в ледяной пещере на самом дальнем юге, где человеческий год перевёрнут вверх тормашками. На тысячу вёрст в округе там не было ни единого человеческого существа. Дыхание городов с их прогрессом и комфортом сюда не доносилось. Здесь Ист отдыхал от борьбы, от людей, богов и вообще — от всего. Бессмертные, неустанно искавшие укрывище Иста, и помыслить не могли, что аполог прогресса спит на голой скале, положив под голову кусок льда.

Собираться в дорогу Исту было не нужно. То немногое, что он считал своим имуществом, всегда было рядом с ним — достаточно протянуть руку и захотеть взять. А верхняя тропа начинается во всяком месте: хоть на городской площади, хоть в ледяной пещере. Ист просто встал и пошёл. Через минуту он появился на знакомой поляне.

Следы страшного разгрома, учинённого катаблефой три недели назад, уже исчезли, кругом царила обычная идиллия. Даже деревьев не стало меньше, и кусты вновь обрели первозданную пышность, молчаливо напоминающую, что осень ещё не скоро. Славное время — верхушка лета. В такую пору хочется не воевать, а предаваться мирным трудам и тихим радостям. Рябины, окружавшие поляну, давно отцвели, и налившиеся кисти начинали ещё не краснеть, а только оранжеветь, негромко светясь сквозь свежую листву. В воздухе звенели комары, подёнки столбом толклись над источником правды.

Гавриил поднялся навстречу Исту, забрал воронёный меч. Следом Ист вытащил богато отделанную книгу.

— На вот, почитай. О тебе написано.

Гавриил принял книгу. Потом, пряча глаза, произнёс:

— Спасибо, конечно, только мне это всё равно ни к чему. Я и читать не умею. Место тут такое, соблазнительное… Ни к чему, лишнее.

— Всё равно, знай, какие о тебе книги написаны.

— Да я и так знаю. — Гавриил отвернулся, начал нервно дёргать, проверяя на прочность, узлы на заново переплетённом биче.

Ист подошёл к роднику, коснулся ладонями воды. Да, горяча водица… Видно, и впрямь тот не лжёт, кто ни слова не говорит.

Сзади раздался невнятный шум. Ист выпрямился, оглянулся. К нему, появляясь прямо из мерцающего воздуха, подходили боги. Они собрались здесь все и, должно быть, в последний раз были в своём истинном облике. Гунгурд в вечном парчовом халате, он и прежде не считал нужным приукрашивать себя, ибо и без того был достаточно импозантен. Амрита, немолодая баба, ничуть не стыдящаяся наготы траченного любовью тела. Жель — со стёртыми чертами лица и повадками садиста. Малорослый Басейн, несмотря на колдовской наряд, больше похожий на ростовщика. Мокрида, суетливая старушонка, безвкусно и крикливо одетая. Прыщавые братья Нот и Зефир. Тумбообразный силач Фран, которого Ист прежде не видел, но признал сразу, хотя и удивился, обнаружив, что бог земледелия — чернокожий, ведь именно у негритосов пахотные заботы находились в полном небрежении. И даже белокурый Кебер появился позади брата, сосредоточенно глядя в землю.