Вот на долю Ануки-хана ни злодейств не досталось, ни подвигов. А по всему видать, что отцовская слава не даёт светозарному спать спокойно. Значит, жди похода, и в этом походе будет хорезм-шах резать собственное войско. По всему видать, что падёт удар на башкир — они здесь чужие, а в последние годы основались как дома, усилились и при дворе, и в войске. А это уже истинно государственная мудрость: когда твой телохранитель начал забирать власть, убей его раньше, чем он тебя. Похоже, именно этим и намерен заняться Ануш Богадур-хан. Значит, надо, прежде чем прольётся кровь, уходить самому и уводить башкир. Жаль, что дорога на север будет у них разная. Но башкиры не должны знать, кем был ходжа Шамон. И без того в этой жизни слишком много разочарований.

Габитулла, мягко ступая, вошёл в беседку, огладил бороду, смывая дурные мысли, присел на кошму, приготовившись молчать вместе со своим командиром. Когда Аллах пожелает, ходжа Шамон скажет, что должен делать его первый сотник.

Семён поднял лицо, встретил спокойный взгляд тёмных глаз.

— Габитулла, — медленно произнёс Семён. — Башкирскому народу плохо без вас, а мне плохо без той земли, где я родился. Пришла пора каждому возвращаться под родные небеса.

— Я ждал этих слов, — произнёс Габитулла. — Через месяц после твоего отъезда мы пойдём на свои старые кочёвки.

* * *

Шемхал тарковский Суркай был изрядно озадачен. Ему частенько приходилось получать послания от хивинских ханов, но никогда прежде в шемхальство не прибывал столь высокопоставленный придворный владетеля Хивы. Ходжу Шамона приняли с почётом и окружили невиданной заботой. Уверениям везира, что он прибыл помолиться на кладбище сорока мучеников, никто не верил, хотя, разумеется, вежливо соглашались с каждым словом посла.

В столь же дурацком положении оказался и Семён. Всякое его желание старались предупредить, но за каждым шагом строго следили. Семён старательно посещал мусульманский погост, помолился перед большим мазаром и возле каждой могилы отдельно. Как быть дальше, он не знал, хоть и впрямь проси у клятых мусульманских угодников помощи в бегстве из магометанских краёв.

Однако случай любит терпеливых, и тот, кто ждёт, тот и дождётся. На этот раз судьба явилась в виде кравчего Суркай-хана, который принёс высокому гостю приглашение на большую охоту, устроенную специально в честь ходжи Шамона.

Выслушав посланца, Семён не мог сдержать удивления:

— На какую дичь собирается охотиться солнцезарный шемхал? Сейчас весна и мясо зверей, дозволенных законом в пищу, — жёстко и невкусно, а пушные звери в эту пору линяют и шкуры их никуда не годятся. Будет ли такая охота достойной?