У ворот замка они увидели девушку. Она сидела на стуле, подобно безжизненной статуе, склонила голову на бок, облокотившись на холодные каменные ворота, как на подушку. Большая часть кожи на её лице напоминала каменную чешую дракона, остальная же была белой, идеальной, гладкой. Ронни посмотрел на нее сквозь окуляр прицела и увидел, как в ее спину воткнуты магические черные прутья.

— Чтобы там дальше не случилось, прошу, не стреляй первый, хорошо? — крикнул ему в ухо Иллисех.

Ронни показательно поставил Barrett на предохранитель.

Когда они оказались в десяти метрах от девушки, то увидели, как ее лицо дернулось, а мертвые глаза вновь обрели жизнь.

— Подожди, — сказал он медленнее обычного и преградил рукой путь. — Посмотрим, что будет дальше.

Она с трудом поднялась со стула. Ноги ее казались тонкими, хрупкими, руки бледные, слабые.

— Это та же девушка, что и на картине? — спросил Ронни.

— Если только в свои худшие дни.

Черные прутья в ее спине ожили и вытянулись. Часть из них превратились в крылья, другая часть вонзилась в ее глаза и шею. Она вздохнула с облегчением, а затем произнесла: «Астногрившен тофрог, ншотрэ ос мо’ос ласон». Ее голос, ясный и четкий, разнесся эхом по всей округе.

Ронни и Иллисех стояли и ждали. Она повернулась к ним и ее ноги оторвались от поверхности моста. Ветер усилился. Девушка взмахнула рукой и черные прутья вырвались из ее глаз и сковали обоих гостей. Целитель почувствовал, будто бы вся его сила разом улетучилась, как магическая, так и физическая. Он закрыл глаза и попытался призвать сферы. Ничего не произошло. Он попытался проверить количество маны через ИЛС. Ничего не произошло.

— Ничего не понимаю, — сказал.

— Цхэ ге до? — спросила она и замерла.

— Что она от нас хочет? — спросил Ронни и заерзал. — Ебучие разрабы, неужели сложно все на одном языке сделать?

— Мы тебя не понимаем! — крикнул Иллисех без особой надежды, что его услышат и поймут.

Она подлетела к ним и сказала: «Носфестор моитэка. Мо’ос бр да аль», и коснулась холодными, как сталь пальцами лба целителя. Потом она подлетела к снайперу и ее ладонь нежным движением прошла путь от щеки до груди. Она вздохнула и вернулась к вратам. На зубьях мостовых стен опустились виверны, хлопая крыльями и застыли. Смерчи прекратились, ветер успокоился. Девушка заговорила вновь, но на этот раз Ронни и Иллисех смогли понять ее речь:

— Я Эймерлин. Хранительница амулета и первый правитель царства Ородрил, — она жестом призвала сундук и открыла его и вытащила сначала латные набедренники и наголенники черно цвета и надела их, затем повторила процесс с рукавицами и продолжила. — Столько веков никто здесь не появлялся. Мое сознание уже начало гнить. Скоро все знания отправятся в небытие. — Она вытащила парный клинок. — При жизни я не знала поражений и не в моих правилах было щадить кого-то.