Братья и сёстры, что стоит возле Регента на ярусе обрушились волной негодования на девушку. Аквила и Азариэль встретились взглядами, и юноша понял, что сейчас его подруге очень и очень горестно, её сердце терзает сомнение и сумасшедшая тревога, но она вынуждена продолжать:

– Так же Хартия и новый Кодекс предусматривают, что каждый член Ордена будет поклоняться тому, кому возжелает, независимо от сущности культа. Так же привилегии рыцарей и паладинов будут отменены. Часть добытых артефактов, произведённая продукция в Ордене будут продаваться, а деньги, которые мы получим распределяться между всеми братьями и сёстрами.

Ответом на ещё один ряд предложений стал гул возмущения, который быстро унялся по приказу Регента, дав девушке продолжить:

– Мы введём новые структуры, которые прославят и обогатят наш Орден, сделав его более свободным. Первым нововведением станет Торговая Палата, которая позволит нам вести дела со всем Тамриэлем и торговать добытыми трофеями. Так же мы хотим ввести независимый и вольный суд, который бы стоял на основах свободы и соблюдения закона. Так же у нас будет Конгресс Ордена, ежемесячный, и который сменит Великий Капитулярий. Ах, также мы бы желали ввести новую должность – Почётный Князь Ордена, который бы избирался раз в год и следил за общей обстановкой в Ордене, не нарушая полномочий остальных органов управления.

– Аквила Гарсейн, – прозвучало громогласное обращение от представителя Совета Владык. – Предоставьте Хартию и проект Кодекса нашему предстателю, чтобы они были занесены в Протокол.

Девушка ответила лёгким кивком и двинулась по сказочно-красивой лестнице к Регенту и, вложив ему в руки документы, она вновь устремила мимолётный взгляд на Азариэля. Юношу обдало огнём из плана Мерунеса Дагона и холодом из владений Молага Бала одновременно. Он готов броситься за ней и перетянуть на свою сторону, но вынужден стоять с каменным лицом и молчаливо наблюдать за тем как умирает Орден… как умирает их дружба.

– И-и-и, – затянула Аквила, стоя на средине лестницы, и на полуобороте нехотя и скомкано выдала фразу. – Свобода восторжествует!

После её пламенных слов полуамфитеатр взорвался одобрительными вызовами и криками. Все мятежники чаяли, что уже сейчас, в этот день, наступит долгожданная свобода и Регент самоустранится, дав больше прав и свобод безумцам. Кто-то аплодировал, кто-то радостно ликовал, кто-то кричал о переменах, выкрикивая не самые спокойные лозунги.

Те, кто стояли рядом с Регентом, просто молчат, храня слово для более важного момента. Никто не сомневается, что мятежников уже не успокоить, не переубедить – раскол в душах окончательно разделил Орден напополам, отчего лица верных старым идеалам стали мрачнее могил. Все прекрасно осознавали, что эта Хартия убьёт Орден, ибо своей гордыней она погребает те духовные стержни, на которых он и существовал. Никто из них не может понять, почему они так хотят разрушить те старые принципы и порядки, на которых жил Орден, доблестно отражая все угрозы Тамриэля. Но люцииты пожелали сожрать и старую структуру Ордена, и все духовные начала, низвергнув тысячелетнее сообщество воинов, профессоров, мастеров и магов во мрак забытья, и никто не знает, как их остановить.