– Какой же ты урод, – сплюнул Азариэль, когда смог разглядеть лицо твари, с подавленным ужасом взирая на серую морду, от которой тянутся четыре хоботка, а посередине выступает длинный крепкий хобот, на котором различимы то ли пятна, то ли дыры.

Подавив всё омерзение, Азариэль выпрямляется, крепче сжимая клинок. Другая ладонь обращена к телу, позволяя бумаге свитка раствориться в неестественном свечении и превратиться в неестественный панцирь. Время пришло и Азариэль вспомнил молитву, которую вчера прочёл в книге о том времени, когда их Орден был под Алессианскими догматами:

– Храни нас Единый, Творец всего сущего,

Я признаю изъяны и слабости своя.

Дай мне сил нести божественный закон,

И смилуйся над отступниками.

Азариэль отдал молитву неизвестному для него Богу, подсознательно полагая, что это поможет, и выпросил для бывших братьев милость, и как только последнее слово ниспало с его уст, он прыгнул. Он летел без звука, заторможенный магией, падал, будто мстительный призрак с почерневшего неба.

Рыцарь пал на землю, оказавшись в тени двухступенчатого покошенного храма, оказавшись прямо у первой степени лестницы, что ведёт к главному входу. Ни боевого клича, не праздного девиза, ни даже злобного рыка, рождённого из гнева сердца. Его задание – остановить люциитов прежде чем они смогут заключить страшный союз с полчищами Ура, а поэтому он исполнить миссию без страха и колебаний.

В один прыжок Азариэль подобрался к врагу и раскрыл себя одним выверенным ударом в спину – острие фалькты рассекло рёбра, и пронзило чёрное сердце человека. Хрип и стенания раздались страшным воем смерти, но сожалений не наступило. Азариэль схватил человека, закрывшись им от шквала болтов, и перешёл в наступление. Он наступал до тех пор, пока монстр не сотряс пространство раскатом нереального грома и альтмер швырнул тело вперёд, ощутив, как тут же его окатила волна крови и кусков брони.

Отбросив «щит», Азариэль горизонтальной дугой перед собой рассёк шею отступнику, моментально перехватив его и закрывшим им как щитом, пока его тело рассекали ледяные копья, шквалом летящие от пепельного монстра. Отшвырнув тело Азариэль увидел, как последний предатель-неофит отступает, выкидывая заряженный арбалет и опустив руку к клинку.

Но парень отвлёкся, когда почувствовал, что его тело покрылось сетью уколов и щиплющим веянием, а на языке появился электрический привкус. Разряды искр ударили по юноше, спускаемые с тёмных конечностей рабов пепла, заставив его покачнуться и пасть на колено.

Парень мгновенно поднялся и отпрыгнул, не дав шаровой молнии разбить его плоть. Азариэль понимает, что перед ним – грозные враги, но он должен быть лучше. Это его миссия, святой долг и понимание света, который он несёт, предало ему сил. Он должен сражаться дальше, чтобы «завтра» наступило не омрачённой возрастающей холодной голодной тьмой. Он должен быть лучше противника и это не гордыня. Истина предала ему сил, когда он выступил против предателей. Азариэль с теплотой в сердце понял, что рождён для этого подобно тому, как рождается рассвет, чтобы стать полднем. Даже если бы по воле Акатоша он стал бесплотным духом, его душа продолжила бы сражения, пока отступники не падут.