– Да, мне рассказывали, что остров сильно изменился.

Азариэль тяжко вздохнул, поскольку весь остров на самом деле претерпел такие изменения, что его уже нельзя было назвать райским местом, каким он был ранее, что больно отражается на его эстетическом облике. Уже не играют птицы небесные трели, услащая слух, а запах цветков не наполняет лёгкие юноши, порождая благоговейное состояние мира. Всё это сменилось на звучание кузнечных и плотских молотков, вкупе с ароматами расплавленного металла, свежей древесины и едких масел, что своими запахами до рези в горле и кашля забивают лёгкие, повиснув едким облаком над всем островом.

Больше нет того прекрасного леса, который завораживал прекрасными видами, так и просившись на холст художника, оставшись навсегда только в памяти. Вот и не стало той густой травы, в которую хотелось просто нырнуть и забыться, уйти от мира и его забот. Всё это сменилось траншеями и оборонительными укреплениями, башнями и баррикадами, что должны удерживать отступников и предателей, объявивших войну бывшим братьям и сёстрам по Ордену. Теперь весь остров усеян самыми различными строениями, предназначенных для того, чтобы сдержать натиск тех тварей, что приведут с собой, те, кто отринул клятвы и присягнул на службу губительным силам. Окружные траншеи, баррикады и башни для лучников, поля ловушек и арканов встали место природного совершенства, сменив естественную эстетику на военную.

– Как ваше расследование? – эльфийка убрала взор со внутреннего двора, взглянув на Азариэля. – Узнали что-нибудь стоящее, после того, как нас прихлебатели императора человеческого выкинули?

– А как ты думаешь? – юноша направился к зубцам стены, устремив печальный взгляд на кипящие работы. – Нам дали знать, что пора готовиться. Дали понять, что бывшие братья и сестры – враги, которых нужно уничтожить.

– И когда ты это понял? – эльфийка сделала шаг вперёд, навстречу парню. – Когда вам объявили войну?

– Я думал, что всё это какое-то недоразумение, чистое безумие, за которым стоит чья-то злая воля. Но когда я увидел рыцаря Андерсона, его сумасшествие, то все сомнения отпустили меня.

– Ты так говоришь, будто с отступниками вашего Ордена, от тебя ушло нечто важное, какой-то смысл существования, – въелась Гэ’эль.

– Да-а-а, – тягостно затянул Азариэль. – С ними ушёл человек, важный для меня.

– Любимая?

– Нет. Я – рыцарь Ордена, нам запрещено иметь отношения. Среди них была хорошая подруга, с ней я знаком с детства. Она – бретонка.

– Вот глупая, раз ушла с Люцием, но что ещё ждать от человека?