Несмотря на то, что Азариэль находит их странными, но много о них не задумывался, понимая, что любая помощь в будущей битве сгодится и сейчас не время брезговать. Все его мысли забиты размышлениями о предстоящей битве и что с ними будет уже завтра, проживёт ли праведное воинство страшное и безумнее сражение. Неужто Орден, проживший пару тысяч лет тревожных, искупая грехи Тамриэля своей кровью, падёт? Но больше всего он думает, как битву переживут его друзья, и тем более Саво, так как не место обычному крестьянину в ужасающей бойне, из которой вряд ли кто-то выйдет живым.

– Что-то ты совсем загрустил!

– Да так, волнуюсь за друзей. – Азариэль приложил ладонь к зубцу стены, опершись на него. – Я не хочу, чтобы они сегодня сгинули на алтаре безумных мечтаний одного идиота.

В воспоминаниях Азариэль отыскал наиболее тягостные и одновременно возвышенно-гордые. На военном совете рассматривался вариант отправки всех крестьян и прислуги прочь от острова и битвы, дабы сохранить им жизни. Но и крестьяне, и прислуга отказались бежать с острова, изъявив ярое желание с оружием в руках сражаться за то место, в котором они провели большую часть своей жизни. Да так яро отстаивали право взяться за клинки, что военному совету пришлось прислушаться к голосу верных последователей Ордена и максимально вооружить их самым простым, но надёжным оружием.

– Всё будет в порядке, Азариэль, – немного помолчав, девушка подошла к юноше вплотную, согрев его душу тёплым прикосновением попыткой коснуться плеча, сокрытого под мифрилом, но только её палец дотронулся металла, раздалось недовольное. – Ай! Как тебе не жарко!?

– Особенности доспеха, – сыронизировал Азариэль.

Рыцарь подошёл к девушке, потряхивающей ладонь, снимая кожаную перчатку и взяв её ладонь в свои руки. Следом он обратился к подсумку на бедре и в его ладони оказался свиток, моментально превратившийся в ласковый солнечный свет, рассосавший ожог.

– Я бы и сама могла, – буркнула девушка, одёргивая уже здоровую руку. – А ты потратил свиток, коим мог бы спасти кого-нибудь из друзей людских.

– Он – слабый был. Как раз для таких ран.

– Скажи, а почему ты магией не пользуешься? – сошла с темы эльфийка, переменив её удивлением. – Мы же альтмеры – маги от природы, что с тобой случилось?

– У меня с роду не было навыков магии. Не знаю почему, но это так.

– Я же говорю, что у тебя душа – человеческая.

– Может и так. Воспитывали меня-то люди из дома сирот.

– Ты, – осторожно и потеряно заговорила Гэ’эль. – У тебя…

– Да, – оборвал её Азариэль, поймав в глазах цвета бури редкое сожаление. – У меня не было матери, а отец умер больно рано.