- Смейся, смейся над своим харабоджи, - прищурившись, произносит СуХён. – Сама-то тоже, наверное, до сих пор плавать не умеешь?

- Эм, - виляет взглядом Лалиса.

Теперь уже дедушка добродушно смеётся над незадачливой мелюзгой с излишне длинным языком.

Так и шли они, перекидываясь ничего не значащими фразами на разные темы, начиная от умения плавать, а точнее неумения, и заканчивая учёбой Лалисы, пока разговор не зашёл о родных.

- Твой чинджо харабоджи был хорошим человеком, очень волевым, - с грустью говорит СуХён, когда речь зашла о его отце.

Заметившая изменение настроения деда, Лалиса пристально смотрит на него.

- Хальмони мне ничего не рассказывала о нём, и аппа тоже уводил разговор в сторону каждый раз, когда всплывало его имя. Почему?

- Ну, рано или поздно…, - непонятно произносит СуХён и предлагает, указав подбородком на газон. – Давай присядем.

Он снимает простенький серого цвета пиджак, который был сегодня на нём и, расстелив его на траве, кивает внучке, чтобы та садилась. Не став спорить, Лалиса приземляется и поправляет юбку, которая начала сползать. Девочка морщится из-за этого. Очевидно, ей данное действие доставляет неудобства, но деваться некуда. Сняв свои ботинки и сев рядом, СуХён какое-то время смотрит на реку, ничего не говоря. Видно, что воспоминания, всплывшие в его голове, доставляют мужчине некоторый дискомфорт. Появилась складочка между бровей и напряглись скулы, что явно указывает на подпортившееся настроение. Да и сама поза: сцепленные в замок руки и скрещённые ноги, говорит о многом. Лалиса не торопит его и также молча разглядывает переливающуюся солнечными бликами водную гладь, по поверхности которой местами гуляют маленькие пенные барашки. Ветер есть, но он южный, а потому не доставляет никакого дискомфорта отдыхающим здесь людям. И вообще, погода радует.

- Это было сразу после выпускного, - без прелюдии начинает рассказывать СуХён, расцепив наконец руки. – Школу мы закончили блестяще и пришло время выбирать, кем становиться в жизни. Нет, конечно, мы уже обсуждали этот вопрос с родителями, но так… в общих чертах.

- Мы? – уловившая тонкий момент в повествовании, Лалиса пытается уточнить, но замолкает, наткнувшись на укоризненный взгляд деда.

- Не торопи…, - повернувшись к внучке, произносит СуХён, а затем усмехается. – Ну, точно, как Пакпао. Один в один! Никакого терпения – одна спешка.

- Извини, харабоджи, - немного смутившись, произносит Лалиса. – Ты продолжай. Я помолчу.

- Ха! Спасибо за разрешение, - приобняв внучку, продолжает улыбаться дед и возвращается к рассказу. – Мы с моим братом-близнецом НамДжуном окончили школу практически с высшими оценками и могли поступить куда угодно. Абоджи хотел, чтобы оба его сына подали документы в Сеульский национальный университет. НамДжун так и сделал, - на этих словах СуХён прикусил нижнюю губу и прищурился.