Ему было сложно вспоминать то время. Очень сложно. Молчание затянулось, и Лалиса в итоге всё же не выдержала затянувшегося молчания:

- А ты?

- Я? – Как-то рассеянно переспросил СуХён. – А я не мог позволить, чтобы абоджи взвалил на себя оплату ещё и моей учёбы. НамДжун поступил на медицинский факультет и практически все деньги семьи пошли на оплату его учёбы. Омма рассказала мне незадолго до того разговора, что денег на нас обоих не хватит. И я принял решение…, - он снова замолк, на этот раз ненадолго.

Вырвав из газона травинку, СуХён сунул её в рот и, пожевав немного, выплюнул.

- Она взяла с меня слово, не рассказывать абоджи и брату о нашем разговоре. Я и не рассказал, - он откинулся назад, подложив руки под голову. – Был огромный скандал. Абоджи кричал на меня, омма пыталась защитить, а брат…, разумеется, встал на его сторону. Я никогда не видел абоджи в таком гневе. Он не сдерживался в выражениях.

- А на кого ты должен был поступить? Ну, я о том факультете, куда тебя собирался отправить чинджо харабоджи.

- Экономика и бизнес, - с безразличием в голосе ответил СуХён.

Было видно, что данная стезя его не привлекает сейчас и, скорее всего, тогда тоже не вызывали особого интереса. Но, зная порядки и нравы корейского общества, сразу становится ясно, что он поступил бы и отучился бы без споров, если бы не ситуация с деньгами.

- Ты, как я понимаю, в итоге выбрал кулинарию, - кивнула Лалиса.

- Умница! – Вновь улыбнулся, повернувшись лицом ко внучке, СуХён. – И это стало последней каплей. Абоджи уже тогда был очень болен, и я понимал, что он просто не вытянет нас двоих. В итоге… он выгнал меня из дома. НамДжун и в этот раз встал на его сторону. Омма плакала, сильно, но ничего не смогла сделать. С тех пор я не видел абоджи живым. С оммой мы иногда встречались втайне от них. Она рассказывала, как они живут, и немного помогала мне деньгами. Поначалу… Потом-то я встал на ноги и уже сам стал ей помогать. Понадобилась всего-навсего три года, чтобы выйти на более или менее достойный уровень заработка по тем временам. Оказалось, у меня настоящий талант касательно приготовления любых блюд, - СуХён улыбнулся. – Я и в детстве любил готовить. Наставники меня хвалили и очень помогли с трудоустройством.

- Да уж, – невнятно произнесла Лалиса, странно глядя на деда.

- Осуждаешь?

- Нет! Что ты, харабоджи? Даже наоборот…

- Ну, точно Пакпао, - снова улыбнулся СуХён. – Она вот тоже меня поддержала, когда узнала правду о семье. Сложное было время.

- Я так поняла, из-за этого мы и не общаемся с родственниками, о которых я ничего не помню, а остальные отмалчиваются, когда кто-то вскользь упоминает о них?