Не выдержав потрясения, вконец обессиленная Элина потеряла сознание. Возможно, из-за долгих родов младенец погиб. Все застыли.

Мир вокруг Гилберта будто рухнул. Красочные цвета роскошного интерьера, мебели, людей, всего вокруг внезапно поблекли. Нет, это неправда. Как его сын может родиться мертвым?

— Малыш, ты ведь просто уснул? Проснись. Не шути так с нами, — Гилберт аккуратно потряхивал младенца, но тот не хотел просыпаться.

Через некоторое время, поняв бесполезность своих действий, Гилберт остановился. На смену шоку пришли пустота в перемешку с отчаянием, а где-то глубоко внутри подступала злость.

— Ты…! — он яростно посмотрел на старуху, направив на нее палец. — Это ты во всем виновата! Почему роды проходили так долго?!

Клубы черной давящей ауры исходили из тела Гилберта. Стоит ее выпустить из под контроля, и акушерка разлетится ошметками мяса по стенам.

— Милорд, я уже пять столетий принимаю роды в вашей семье. Я принимала роды у вашей бабушки, а затем у вашей матери, — бабка-пупорезка попятилась назад, а упершись в стену, вжалась в нее. Старческий голос дрожал, дряблое морщинистое лицо трясло от страха. — Мне нет смысла убивать младенца. Я самый верный слуга Дома Найт. Клянусь, своей никчемной жизнью, жизнями своих никчемных детей, внуков и правнуков.

Гилберт сделал медленный выдох. Клубы черной ауры успокоились. И вправду, какой ей смысл убивать ребенка?

— Господин, возможно это всего лишь слух, но… — голос старухи осторожно прервал тишину и замер, будто боялся дать ложную надежду.

— Говори.

— Говорят, он может воскресить мертвого…

— Кто? Говори, я приказываю тебе!

— Тот, кто использует белоснежное перо.

Сердце Гилберта пропустило такт. Того, кто использует белоснежное перо знали, все. Могущественного заклятого врага Дома. Даже если это правда, он никогда не согласится помочь.

— Простите, милорд, я, старая дура, высказала глупость. Прошу, накажите меня, — запричитала бабка-пупорезка, стукаясь лбом об пол. — Если родиться мертвым — веление судьбы, то мы здесь бессильны.

Гилберт пристально посмотрел на без остановки кланяющуюся старуху. Он по-прежнему считал ее преданной Дому, но. Было в ней что-то отталкивающее. То, что не нравилось ему, но он не мог понять что именно. Из-за смерти ребенка желание думать о чем-либо ином напрочь отсутствовало.

— Плевать я хотел на то, что он заклятый враг! Я изменю судьбу сына. А если не получится — отдам свою, в которой он будет жить.

Они с Элиной долго ждали рождения малыша. Законами мира им было разрешено иметь лишь одного ребенка. Поэтому он сделает все, для спасения сына. Даже если придется хвататься за соломинки.