Я врубил диктофон и начал наговаривать отчет о «пробежке» к Стене и обратно с описанием новой тактики действия корхов, своими соображениями и советами, Бестия вытащила из кольца коммуникатор, влезла в Сеть, связалась с администратором единственной гостиницы Михайловки, Язва перебралась к раненым, а Крапива набрала свое начальство…

…Одну копию отчета я отправил Императору. С пометкой «Срочно». А вторую перекинул начальнику гарнизона, не поленившемуся прибыть на аэродром в середине ночи, и приказал разослать по всем фортам новой Стены. Естественно, не абы когда, а немедленно. К этому моменту медики из полевого госпиталя «Шестерки», примчавшиеся к нашему «Муравью» за ранеными, уже грузили «мясо» в «таблетку», так что я дал команду доставить Крапиву с Чегетом в «Семерку» на «нашей» вертушке, тепло попрощался с этими рейдерами, поблагодарил руководство форта за службу и содействие Собственной Е.И.В. Канцелярии, дождался прибытия пары разъездных внедорожников и отбыл в гостиницу.

Организм, почувствовавший, что опасность миновала, усиленно давил на глаза, но я держался, пялясь в переднее стекло на разметку дороги и указатели, мелькающие в свете мощных фар. Когда машина остановилась у крыльца премиленького трехэтажного особнячка, заставил себя пожать руку водиле, потом выбрался из салона, помог всем своим дамам и первым вошел в уютное фойе. А от силы минут через восемь-десять ввалился в ванную единственного «боярского» номера этой гостиницы, разулся, разделся, зашел в душевую, подставил руку под дозатор шампуня и потянул носом.

— Опять мутит от вони паленого мяса? — с непередаваемым сочувствием в голосе спросила Даша, скользнувшая следом.

— Уже не мутит. Но на нервы действует… — буркнул я и услышал более точный вариант этого ответа:

— Из-за того, что заставляет вспоминать Воздаяние?

Я утвердительно кивнул, закрыл глаза, принялся размазывать шампунь по лысому черепу и криво усмехнулся:

— Хотя, по логике, должно трясти из-за того, что мы как-то умудрились выбраться без потерь из…

— …полнейшей задницы! — закончила она, сообразив, что я подбираю культурный вариант намного более точного определения. Потом сдвинулась в сторону, чтобы дать втиснуться к нам еще и Язве, врубила воду и как-то странно вздохнула: — Нет, тебя трясет правильно: ты привык убивать корхов, соответственно, в экстремальных ситуациях, связанных с ними, чувствуешь себя, как рыба в воде. Поэтому их смерти не колышут, а запах паленой плоти ассоциируются с самым неприятным воспоминанием из «обычной» жизни — Воздаянием Мстиславу. А у нас с Ларой все наоборот…