Второе «дружественное» испепеление Даши далось в разы тяжелее, чем первое — помнится, я выл от дикой боли во всей задней поверхности тела и бил ножом «танка», подвернувшегося под руку, по почти продавленной пелене. А когда регенерация и вампиризм вернули способность соображать, шарахнул ударной волной по корхам, почти зажавшим матушку.

Уклоняться от атаки сразу двух «тяжей» не пришлось — одного из них срубило обезглавливание Язвы, а другого снес каменный кулак Крапивы. Но начатое скручивание корпуса помогло заметить маневр «скрытника», почти дотянувшегося до Ксении Михайловны. Да, его атака прошла и сняла с ее пелены чуть ли не треть плотности. Зато мое обезглавливание развернуло тварь к ней спиной и подставило под воздушный кулак Шаховой, плеть молний моей родительницы и еще какое-то заклинание школы Земли.

Следующие секунды четыре я рвался к последнему дееспособному «лекарю», раздавая удары направо и налево, то и дело вздрагивая от волн свежести от вампиризма, рассекая вражеские заклинания и краем сознания отслеживая передвижения «балласта», охраняемого Тёмой и Чегетом. Хотя нет, не так — заметив, что они успели обогнуть место боя и уже удаляются в сторону Полосы, я воспрянул духом, опрокинул защитников текущей цели ударной волной, врезал по нужному корху обезглавливанием и чудом увернулся от сполоха Даши, решившей мне помочь!

Третье испепеление меня, можно сказать, не задело — пламя лизнуло только кисть левой руки и опало. Зато накрыло «тяжей», убивавших Ларису. Причем фатально — в тот момент, когда я рванулся к ней на помощь, условно живым можно было считать одного-единственного. Впрочем, недолго — от силы через полсекунды в него влетела очередная плетьмолний и отправила к предкам. Увы, Язва не спешила выбираться из-под этой тушки и толстого стоя пепла, что в обычном состоянии испугало бы до смерти. Но бодрячок, накинутый перед боем, держал мышление в тонусе, и буквально на втором волчьем скоке я прозрел. То есть, заметил ублюдочных «бегунков», явно приложивших мою женщину сразу несколькими парализующими вспышками, и озверел — опрокинул их ударной волной, придержал самого дальнего силками, убил ближайшего обезглавливанием и дорвался до следующего. На пару с матушкой.