Нет, их мы, конечно же, положили. Подпустив практически вплотную, придержав двух самых дальних силками и так далее. Кроме того, додумались переключиться в самый параноидальный режим передвижения. Как вскоре выяснилось, не зря: в двадцать три двадцать семь я, двигавшийся последним, уловил аурой леса какие-то слабые остаточные эманации и, метнувшись к ближайшей, сообразил, что это — «обрывок» от нити какого-то сигнального заклинания. Условным свистом под белохвостую зарянку остановил Тёму, тропившего путь, рванул к нему и по пути нашел еще два «обрывка», так что, добравшись до Томилина, злым шепотом объяснил ситуацию, после чего добавил:

— Судя по всему, днем корхи нас каким-то образом просчитали, а сейчас получили точный вектор нашего движения к Полосе!

Федор Всеволодович негромко выругался и сделал очевидный вывод:

— Для того, чтобы замечать эти плетения, ты должен двигаться первым, а для того, чтобы затирать аурный след — последним…

— Угу.

— Ползти по метру в неделю не вариант… — буркнул он. — Если твари по какой-то причине решили взять нас любой ценой и согнали в этот район хотя бы пару-тройку больших отрядов, то…

— …если мы не уйдем с этого вектора — подтянут их сюда и устроят прочесывание! — почувствовав, что он вот-вот начнет растекаться мыслью по древу, сказал я. И озвучил самую неприятную мысль: — Вполне возможно, с использованием каких-нибудь новых приблуд.

— Ты считаешь, что они могли определить вектор нашего движения чем-то новым? — напрягся Тёма.

— Я не исключаю такой возможности… — признался я, потер переносицу и перешел к делу: — В общем, мне кажется, что надо прорываться. Но не тут, а где-нибудь в стороне. И на полной скорости: по моим расчетам, до Полосы от силы километров двенадцать, а до границы зоны покрытия Сети и того меньше…

Подготовку к прорыву провели минуты за две, повесив на каждого члена группы все имеющиеся усиления, как следует взбодрившись, обновив обезболивание на погранцах и объяснив «балласту» логику поведения в двух наиболее вероятных вариантах боестолкновений. Потом оттянулись назад метров на двести и, забив на затирание следов, достаточно плотной группой рванули на юг. На запад повернули через километр с лишним, убрав велики в пространственные карманы и пересадив Якова Леонидовича с мягкого сидения на закорки Чегета и закрепив на нем надежной сбруей из ремней. Потом загнали раненых в центр строя и двинулись вперед.

Вел я, вслушиваясь в ауру леса на пределе возможностей и описывая местонахождение и высоту каждой обнаруженной сторожевой нити. Первые метров семьсот-восемьсот группа работала, как часы, а потом вляпались оба погранца. По моим ощущениям, из-за запредельной усталости. Высказывать им свое «фи» я, естественно, не стал — негромким шепотом сообщил, что нас наверняка засекли, и дал команду чуть-чуть ускориться.