…Семьсот метров до поляны, прячущейся между не очень высокими хребтами, шли… нет, ползли больше часа из-за того, что у доброй половины счастливчиков не было сумеречного зрения. Впрочем, пара десятков царапин да подвернутая нога никак не сказались на энтузиазме отправляющихся, так что аэростаты надувались с умопомрачительной скоростью. Не менее шустро и прощались — как только все восемь «шариков» натянули канаты, которыми их привязали к трубам, вбитым в землю, «беглецы» быстренько попрощались с остающимися, забрались в корзины и прикипели взглядами к огневикам, «жгущим» по полной программе.

Команду рубить концы дал Тёма, как самый авторитетный засечник, присутствующий на поляне, мы, то есть, «вояки», повиновались, и аэростаты плотной формацией рванули к небу.

Пока «стая» набирала высоту, мы прятали точки крепления под дерн и тщательно затирали следы. А после того, как последний «шарик» исчез за гребнем хребта, накрылись маревами и «Хамелеонами», образовали заранее оговоренный ордер и рванули на Базу. Пока неслись по лесу на крейсерской скорости, народ, конечно же, молчал. Зато в лифтовом холле начал задавать вопросы. Я ответил сразу на все:

— Государь действительно собирается подчеркнуть наши заслуги перед Империей. Но кого именно и чем именно награждать, будет решать не он, а Совет общины на основании данных из архива рапортов командиров боевых групп о проведенных рейдах. Участвовать в обсуждении мне тоже не по чину — я доставил Оттовичу список орденов, выделенных общине, а все остальное не мое дело. Да, ордена серьезные — одних Алмазных Крестов с мечами аж четыре штуки, есть «Юрии» и «Святогоры», «За отвагу» и «За заслуги перед Отечеством». Причем последний, насколько я знаю, достанется абсолютно всем. Но самое приятное не это: сопроводительном письме к этим орденам Долгорукий особо отметил, что наградные листы на ордена с мечами должны быть подписаны не только председателем Совета общины, но и командирами всех боевых групп. Ибо он не собирается вручать боевые ордена тем, кто их не заслужил.

Мужики, конечно же, повеселели. А Тёма поинтересовался, кто и когда отправится на торжественное награждение.

Я развел руками:

— Кто — не знаю: список особо героических героев составляет Генрих Оттович. Могу сказать, когда и как: выйдем через два-три часа, максимально быстро доберемся до «Шестерки» и с ее аэродрома вылетим в Читу. Строить парадные мундиры. Так что терроризируйте председателя, а мы отправимся завтракать.

Народ переглянулся, уступил нам, Елисеевым, право прокатиться на лифте самыми первыми. Мы отказываться не стали, поэтому уже минут через семь-восемь вломились в свой жилой блок и разделились: Лара и Даша сходу перешли в убежище, чтобы позавтракать в компании Степановны и, заодно, почитать новости в Сети, а я составил компанию родителям. И правильно сделал — не прошло и четверти часа, как к нам заявился Алмаз и сообщил, что Совет общины решил отправить в Читу пять человек: Секача, Танцора, Тёму, Ясеня и… мою матушку.