Я, естественно, захотел выяснить, что там произошло, поэтому снова остановил группу, дал команду отправить велосипеды в пространственные карманы и перестроиться в первоначальный ордер. А после того, как она была выполнена, влил предельный объем Природы в чувство леса, «ушел» в ауру леса и повел спутников вниз по склону. Причем не по прямой, а забирая вправо, чтобы подойти к нужному месту с подветренной стороны.

Первые нотки самого неприятного «раздражения» почувствовал метров со ста двадцати. А шагов через тридцать унюхал запах человеческой крови и той дряни, которая заменяла кровь тварям с Той Стороны, остановил группу и еле слышным шепотом поделился этим знанием. Народ напрягся ничуть не меньше, чем я. Ведь если присутствие корхов в этой части Зоны было вполне объяснимо, то появление отряда, да еще и способного оказать им достойное сопротивление — нет. Хотя бы из-за того, что засечников в «поле» не было, а в планах командования российской части фортов старой Стены настолько глубоких рейдов, вроде как, не было.

В общем, к месту боя мы подошли, что называется, на цыпочках и не в лучшем настроении. Матушку, Язву и Бестию я оставил на опушке узкой, но длинной поляны, а мужиков отпустил в свободный поиск. Ибо опыта чтения следов у них было поболее, чем у меня, а ничего крупнее мутировавших ворон и волков поблизости не ощущалось. Естественно, отправился изучать место боестолкновения и сам. Но вместо того, чтобы ломануться к трупам корхов, уничтоженных заклинаниями площадного типа, пошел вдоль опушки и через десяток секунд остановился, как вкопанный, заметив кусок зеленого целлофана, на котором лежал кусок дерна площадью в два квадратных метра!

Прямоугольная яма глубиной сантиметров в сорок-пятьдесят, то есть, недоделанная засидка, обнаружилась по соседству, в зарослях рододендрона. Чуть поодаль нашлась вторая, а за ней — еще несколько! Для того, чтобы допереть, на кого тут готовили засаду, не требовалось быть семи пядей во лбу, и я взбесился. Впрочем, в «холодном режиме», то есть, не позволив чувствам взять верх над разумом. Поэтому вернулся к первой яме, в которой заметил два четких следа китайских армейских ботинок, вытащил из перстня фотоаппарат и сделал несколько снимков. Потом перебрался к следующей яме, сфотографировал отпечаток ладони, в третьей затолкал в целлофановый пакет малую пехотную лопату, на которой могли обнаружиться пальчики хозяина, в четвертой запечатлел для истории сразу несколько следов ботинок и спрятал в перстень десяток опаленных волос, подсохшую кровь и обрубок большого пальца.