— Мать — это святое… — угрюмо заявил Долгорукий, вовремя вспомнив о необходимости поддерживать мою игру. — Я до сих пор схожу с ума из-за гибели своей и, будь она жива, вырезал бы за нее хоть всю Вселенную!

— Да, но… — начал, было, Фань, но был перебит:

— Я считаю, что Ратибор Игоревич имеет чрезвычайно веские основания опасаться повторения попыток похищения его матери, и если ваш наследник не имеет к этому преступлению никакого отношения, то его наверняка не затруднит дать соответствующую клятву Силой.

«Шах и мат!» — мысленно усмехнулся я, и в этот момент Блистательный увидел оставленный ему выход:

— Я знаю своего сына и абсолютно уверен в том, что Лян не мог отдать подобного приказа и ни о чем таком не намекал. Но ваша матушка, Ратибор Игоревич, действительно запала ему в душу, и он не видел смысла этого скрывать, ибо в восхищении изысканной красотой, фантастическим обаянием и острым умом нет ничего недостойного. К сожалению, в нашем окружении слишком много инициативных недоумков, способных увидеть намек там, где его не было и быть не могло! И это, откровенно говоря, вызывает опасения, ведь некоторые формулировки клятвы Силой могут ударить по моему сыну даже при отсутствии прямой вины…

Я притворно нахмурился, куснул себя за нижнюю губу и великодушно воспользовался предоставленной возможностью договориться:

— Что ж, значит, мы подберем такие, которые гарантированно защитят мою семью и моих женщин от любых будущих актов агрессии. Ведь вы, дав такую клятву, вне всякого сомнения, объясните инициативным недоумкам их неправоту. Я надеюсь, такой вариант вас устроит?

Соглашаться на столь унизительный вариант Блистательному очень не хотелось, но все остальные радовали еще меньше, и он согласно кивнул.

— Отлично… — без тени улыбки заявил я и повернулся к своим дамам: — Мам, Лар, придумайте правильный текст сами — у вас опыта поболее моего. А я пока отправлю «Тигра» на тот свет…

…Клятву, текст которой был придуман и основательно «вылизан» еще накануне творческим коллективом из матушки, Степановны, Лары и Даши, мы все-таки получили. Хотя Лян, явившийся в наши покои по приказу своего отца, пытался бунтовать и оспаривать самые жесткие формулировки. А в пятнадцать минут одиннадцатого, то есть, после того, как это мероприятие осталось позади, Императоры вдруг вспомнили о вопросе, из-за которого к нам, собственно, и заявились. Как оказалось, Китай отправил на Ту Сторону «хорошо подготовленный отряд» численностью в пятьдесят человек, увидел — само собой, через камеры спутников — момент перехода в смежный мир, но возвращения обратно в условленный срок так и не дождался.