Отлично!

Я потер руки. Нет, конечно, еще многое нужно продумать, от конструкции зеркала до организации сети станций, но то, что есть — уже много. Тут и деньги можно заработать, причем хорошие…

Откуда, как вы думаете, у бояр деньги? Я вот раньше тоже думал, что тут — как в фирме: у тебя есть бизнес, есть персонал, ты платишь ему зарплату, персонал зарабатывает тебе деньги. Да вот фиг. Здесь на дворе — не капитализм, а феодализм. И это не ТЫ платишь своим людям, а ОНИ платят тебе. Под рукой боярина есть крестьяне, мещане, купцы, у некоторых — целые города, и боярин им не платит ничего, это они платят ему за то, чтобы тот их, упрощенно говоря, крышевал. Даже своим слугам, даже своим дворянам боярин зарплату за сам факт их наличия боярин не платит. Получил задание, выполнил его — вот тебе деньги. Нет заданий? Живи, как хочешь. Вон, на Москве некоторые не по разуму скупые бояре своих слуг до того довели, что те на улице прохожих грабят. А вот так, да. Так что Источник у меня есть — а источника доходов пока нет. Потому что нет у меня ни крестьян, ни мещан, не говоря уж о городах. И, хотя, как боярин, я, формально, нахожусь на службе царя, так и он, по той же системе, мне ничего платить не будет. А вот если я организую связь… Тут уже можно и о месте главы какого-нибудь Связного Приказа подумать.

В общем, из полубомжа я начинаю превращаться в серьезную личность. На которую те же Морозовы просто так пасть не раскроют — это уже покушение на государственную связь получится, то есть, чуть ли не измена царю.

Отлично все получается!

Держись, Москва, к тебе едет боярин Осетровский!

Глава 51

Глава 51

Царь государь Василий Федорович.

Причем «царь государь» здесь — не смешная присказка из сказок, а вполне серьезное и официальное обращение. Никаких европейских «ваших величеств» и тому подобного, к царю вообще на «ты» можно обращаться. Но, сами понимаете, это не означает, что у нас тут разгул демократии и либерализма — я, как боярин в пояс кланяюсь, а останься подьячим — вообще на коленях бы пришлось стоять, лицом в пол. Да и как боярин, скажем так, сомнительный, я стою у самой двери. В которую, когда царь скажет «Ладно, вали», мне нужно будет пятиться задом. Что, не дай бог, к царю этим самым задом не повернуться. Страшное неуважение! Так что сценка из «Ивана Васильевича», та, в которой после вопля «ВОН!!!» стрельцы разворачиваются и убегают — здесь невозможна. Ну, если стрельцы не решили совершить коллективное самоубийство. Василий Федорович, конечно, не Иван Васильевич — какового тут и не было — но голубиной кротостью не отличается… Хотя, кроме меня и самого царя — ну и замерших у трона двух рынд в белых с серебром кафтанах — в тронном зале есть еще один человек, как раз повернувшийся к царю спиной. Высокий, в расшитом золотом кафтане, этот человек стоит у окна, то ли о чем-то думая, то ли рассматривая что-то во дворе… а, хотя это, похоже, царевич. Ну, ему можно.